Книга Книжный остров мистера Фикри, страница 86 – Габриэль Зевин

Он почти нащупал нужную аналогию.

Нельзя сказать, что мы короткие рассказы. Хотя в этот момент жизнь кажется ему очень близкой к ним.

В итоге мы собрания сочинений.

Он много прочел на своем веку и знает, что не бывает сборников, в которых все сочинения идеальны. Есть удачные. Есть неудачные. Если повезет, попадется что-нибудь яркое, исключительное. По большому счету, только такие вспышки и запоминаются, да и то ненадолго.

Увы, ненадолго.

— Папа, — говорит Майя.

Он пытается понять, что она говорит. Движения губ и звуки. Что они означают?

К счастью, она повторяет:

— Папа.

Да, папа. Папа это я. Папа это тот, кем я стал. Отец Майи. Майин папа. Папа. Какое слово. Какое большое маленькое слово. Какое слово и какой смысл!Он плачет. Его сердце переполнено, и нет слов, чтобы облегчить его. Я знаю, для чего нужны слова, думает Эй Джей. Они позволяют нам меньше чувствовать.

— Нет, папа. Пожалуйста, не надо. Все хорошо.

Майя обнимает его.

Читать стало трудно. Если он очень старается, то еще может одолеть короткий рассказ. Романы выше его сил. Писать легче, чем говорить. Хотя писать тоже непросто. Он пишет по абзацу в день. По одному абзацу для Майи. Немного, но это все, что он может дать.

Он хочет сказать ей что-то очень важное.

— Тебе больно? — спрашивает она.

Нет, думает он. В мозге нет болевых рецепторов, потому он не может болеть. Как ни странно, процесс выживания из ума безболезненный. Эй Джею кажется, что это неправильно.

— Тебе страшно? — спрашивает Майя.

Смерти я не боюсь, думает Эй Джей. Но меня немного страшит, как мало меня остается. С каждым днем все меньше. Сегодня я мысли без слов. Завтра я буду телом без мыслей. Ничего не поделаешь. Но, Майя, ты сейчас здесь, и поэтому я рад быть здесь. Даже без книг и слов. Даже без ума. Как же, черт возьми, об этом сказать? Как хотя бы начать?

Майя смотрит на него и тоже плачет.

— Майя, — говорит он. — Важно только одно слово.

Он смотрит на дочку, пытаясь определить, понимает ли она его. Она хмурит лоб. Эй Джей видит, что не сумел понятно выразиться. Черт. В последнее время у него получается одна тарабарщина. Если он хочет, чтобы его понимали, лучше ограничиваться односложными ответами. Но некоторые вещи одним словом не объяснишь.

Он попробует снова. Он никогда не перестанет пробовать.

— Майя, мы есть то, что мы любим. Мы есть, потому что любим.

Майя качает головой.

— Прости, папа. Я не понимаю.

— Мы это не то, что мы собираем, покупаем, читаем. Пока мы здесь, мы только любовь. Вещи, которые мы любили. Люди, которых мы любили. Мне кажется, это в самом деле остается жить после нас.

Она опять качает головой.

— Я не понимаю тебя, папа. Стараюсь понять, но не могу. Хочешь, чтобы я позвала Эми? Может, попробуешь напечатать?

Эй Джей вспотел. Разговоры перестали быть развлечением. Как легко они давались ему раньше. Ладно, думает он. Одно слово, так одно слово.

— Любовь? — произносит он и молится, чтобы получилось правильно.

Майя хмурит брови и вглядывается в его лицо.

— Перчатки? — переспрашивает она. — У тебя мерзнут руки, папа?

Он кивает, и Майя берет его руки в свои. Его руки были холодными, а теперь они теплые, и он решает, что на сегодня он подошел достаточно близко. Возможно, завтра он найдет слова.

На похоронах книготорговца все задаются вопросом, что станет с магазином «Остров». Люди привязываются к книжным магазинам, привязываются гораздо больше, чем Эй Джей Фикри мог бы себе представить. Им важно, из чьих рук «Трещина во времени»^[36] попала в руки их двенадцатилетней дочери, кто продал им путеводитель Let’s Go по Гавайям и кто убедил их, что привередливая тетя придет в восторг от «Облачного атласа». Кроме того, людям нравится «Остров». Пускай они не всегда ему верны, пускай они иногда покупают электронные книги и заказывают литературу по интернету. Но им нравится, какое впечатление производит их город благодаря тому факту, что магазин «Остров» находится в самом центре его прибрежной полосы и что это второе или третье место, куда попадают гости Элиса после того, как сойдут с парома.