Книга Книжный остров мистера Фикри, страница 52 – Габриэль Зевин

— Леон Фридман. Выдающийся романист, — представляется Фридман, заключая Эй Джея в медвежьи объятия. — Рад нашему знакомству. Вы ведь Эй Джей, верно? Девчушка из «Найтли» говорит, что вам нравится моя книга. Уж простите за нескромность, но у вас хороший вкус.

— Интересно, что вы относите книгу к романам, — говорит Эй Джей. — По-вашему, это именно роман, а не мемуары?

— О, на эту тему можно спорить до второго пришествия. Скажите лучше, не найдется ли у вас чего-нибудь выпить? Со стаканчиком красненького мне такие мероприятия даются легче.

Исмей приготовила чай и канапе, но не алкоголь. Встречу назначили на воскресенье, 14:00, и она решила, что выпивка будет неуместной. Эй Джей идет за вином на чердак.

Когда он возвращается, на руках у Леона Фридмана сидит Майя.

— Мне нравится «Увядший цвет», — говорит девочка, — но, по-моему, я не отношусь к его целевой аудитории.

— Ох-хо-хо, это очень интересное замечание, малышка, — отзывается Леон Фридман.

— Я часто их делаю. Кроме вас, я знакома только с одним писателем, Дэниелом Пэришем. Вы его знаете?

— Не уверен.

Майя вздыхает.

— С вами труднее говорить, чем с Дэниелом Пэришем. Какая ваша любимая книга?

— Даже не знаю, есть ли у меня такая. Скажи-ка лучше, какой подарок ты хочешь на Рождество?

— Рождество? — переспрашивает Майя. — До него же больше четырех месяцев.

Эй Джей забирает у Леона Фридмана дочку и дает ему взамен бокал вина.

— Премного благодарен, — говорит Фридман.

— Не возражаете, если до чтений мы возьмем у вас несколько автографов для магазина?

Эй Джей уводит Фридмана в конец зала, ставит перед ним коробку книг и дает ему ручку. Фридман заносит ручку над обложкой, намереваясь расписаться прямо на ней, но Эй Джей успевает его остановить.

— Прошу прощения, но обычно мы просим авторов расписываться на титульном листе.

— Извините, — говорит Фридман, — я в этом деле новичок.

— Ничего страшного.

— Может быть, обсудим, какая у меня роль в этом шоу?

— Да-да, — говорит Эй Джей. — Я представлю вас, а потом вы могли бы сказать пару слов о книге, о том, что вас на нее вдохновило, и все такое. Наверное, не помешает немного почитать вслух, пообщаться с аудиторией в режиме «вопрос — ответ», если останется время. А еще мы проводим тематический конкурс шляп и почтем за честь, если вы выберете победительницу.

— Звучит шикарно, — говорит Фридман. — Фридман. Ф-Р-И-Д-М-А-Н, — повторяет он, подписывая книги. — Недолго и забыть про эту «А».

— В самом деле? — спрашивает Эй Джей.

— Вместо нее должно быть «е», разве нет?

Писатели — эксцентричные люди, поэтому Эй Джей решает не обращать внимания.

— Я вижу, вы любите детей, — говорит он.

— Да… На Рождество я часто играю Санту в местном «Мейсисе»^[28].

— Правда? Никогда бы не подумал.

— Почему? У меня здорово получается.

— Нет, я… — Эй Джей на секунду умолкает, пытаясь решить, не обидят ли его слова Фридмана. — Я удивился, потому что вы еврей.

— Вот оно что.

— В книге вы заостряете на этом внимание. Несоблюдающий еврей. Это же так называется?

— Называйте как хотите, — говорит Фридман. — А чего-нибудь покрепче вина у вас не найдется?

К публике Фридман выходит изрядно подвыпившим, поэтому Эй Джей не особенно удивляется тому, что писатель коверкает некоторые имена собственные и фразы на иностранных языках: Чаппакуа, après moi le déluge^[29], «Хадасса», лехаим, хала и так далее. Не все писатели любят читать вслух. На вопросы Фридман отвечает лаконично.