Книга Книжный остров мистера Фикри, страница 15 – Габриэль Зевин

Благонамеренный обыватель (БН-О) «невзначай» останавливается у кассы.

— Что-нибудь слышно о «Тамерлане»? [Перевод: Не возражаете, если ваша беда послужит мне развлечением?]

Эй Джей отвечает:

— Пока ничего. [Перевод: Жизнь по-прежнему беспросветна.]

БН-О:

— Рано или поздно найдется, я уверен. [Перевод: Поскольку меня эта проблема никак не затрагивает, мне ничего не стоит излучать оптимизм.] Есть у вас что-нибудь новенькое, чего я не читал?

Эй Джей:

— Да, кое-что появилось. [Перевод: Практически все. Вы здесь месяцами не появляетесь, а то и годами.]

БН-О:

— В «Нью-Йорк таймс бук ревью» была рецензия на одну книгу, кажется, в красной обложке. Не помните такую?

Эй Джей:

— Да, что-то знакомое. [Перевод: Это ровным счетом ни о чем не говорит. Автор, название, сюжет — по таким приметам искать гораздо легче. Сведения о том, что книга могла продаваться в красной обложке и что в «Нью-Йорк таймс бук ревью» написали на нее рецензию, помогают мне гораздо меньше, чем вы думаете.] Возможно, вы что-то еще о ней помните? [Ну же, хоть что-нибудь.]

Далее Эй Джей подводит БН-О к стеллажу с новинками, и тот или та уже не может уйти из магазина, не купив добротной книги в твердом переплете.

Как ни странно, смерть Ник оказала прямо противоположный эффект. Хотя Эй Джей открывал и закрывал «Остров» с безучастной пунктуальностью офицера СС, продажи в том квартале были худшими за всю историю существования магазина. Конечно, Эй Джею сочувствовали, но сочувствовали слишком глубоко. Ник была местной, своей. Людей тронуло, когда выпускница Принстона (и, шутка ли, отличница средней школы острова Элис!) вернулась в родной городок, чтобы вместе с мужем открыть книжный магазин. Приятно для разнообразия встречать молодежь, а не провожать ее в мегаполис. Когда Ник умерла, обнаружилось, что, кроме этой утраты, у жителей Элиса нет ничего общего с Эй Джеем. Они считали его виноватым? Отчасти. Почему он сам не повез того писателя домой? Они утешали друг друга и шепотом повторяли, что муж покойной всегда был немного странным и — они клялись, что расизм тут ни при чем — немного чужим; по парню сразу видно, что он нездешний. (Эй Джей родился в Нью-Джерси.) Мимо магазина они проходили с тяжелым вздохом, как мимо кладбища.

Эй Джей снимает деньги с их кредитных карточек и приходит к выводу, что потеря имущества интегрирует в общество, а смерть — изолирует от него. К декабрю продажи снижаются до обычного уровня. Интерес к ограблению иссякает.

В пятницу, за две недели до Рождества и за две минуты до закрытия магазина, Эй Джей гонит поганой метлой последних посетителей. Мужчина в пуховике мнется у полки с детективами, не решаясь разориться на последнего Алекса Кросса^[16].

— Двадцать шесть долларов — как-то многовато. В интернете ведь можно дешевле купить?

Эй Джей говорит, что не знает, и просит мужчину уходить.

— С такими ценами вы не выдержите конкуренции. Давно пора их снизить, — говорит пуховик.

— Снизить цены? Снизить. Цены. Как-то не приходило в голову, — вежливо отзывается Эй Джей.

— Дерзите, молодой человек?

— Что вы, я вам благодарен. На ближайшем собрании акционеров «Острова» я обязательно выскажу ваше инновационное предложение. Я же понимаю, конкуренты не дремлют. Между нами говоря, в начале двухтысячных мы на время забыли о них. Я считал это ошибкой, но совет постановил: пускай соревнуются спортсмены-олимпийцы, детишки на конкурсах орфографии и производители зерновых. Однако сегодня я рад сообщить, что «Остров» снова в игре и дает решительный отпор конкурентам. Кстати, — добавляет Эй Джей, указывая на дверь, — магазин закрыт.