Книга Змея. Часть 1, страница 53 – Лана Ланитова

Он уронил голову на стол и, казалось, заснул. Но, спустя несколько минут, снова заговорил со своими невидимыми собеседниками.

— Эх, если бы вы знали, как же мне бывает тошно! И деньги эти совсем не в радость! Какая уж тут радость – жить с нелюбимой? Спать с ней в одной постели. Изображать заботливого мужа. Только по части лицедейства я, увы, не мастак. Плохо выходит у меня притворство. Несчастна со мною Татьяна. А ещё несчастнее я сам.

Он закурил сигару. И после нескольких затяжек продолжил свой долгий монолог с призраками.

— Вот ты, бабуля, если слышишь меня сейчас, то лучше утешь меня и пожалей. Ведь я несчастен на самом деле. А Барбара мне очень понравилась. Очень. Я хотел бы, такую как она, взять в жены. И родить с ней детей. А как она тебе, дядя Костя? Правда, хороша?

Пьяными глазами он мечтательно уставился в тёмное окно. Стрелки часов приближались к трём ночи.

— Вот и я говорю, что хороша… А как мне быть, если она замужем за этим вурдалаком? – он даже рассмеялся удачно подобранному слову. – А что, он и вправду похож на толстовского упыря. Только толще очевидно в два раза. Ну, погодите, я ещё выведу его на чистую воду. Его и братца её, Петровского. Я их ещё разоблачу! Обязательно. А ты бабуля, и ты дядя, не переживайте за меня. Летите к себе на небо. Попросите там за меня у Бога. Чтобы помог он мне во всём разобраться, – он всхлипнул. – А я за вас, кстати, тоже свечку в храме поставлю. Ей богу поставлю! Оревуар!

С этими словами он повалился на кровать и, не раздеваясь, крепко заснул.

* * *

Сказавшись больной, Татьяна Николаевна на следующий день не вышла к завтраку, не вышла она и провожать гостей. Правда, незадолго до полудня, к ней в комнату постучал сам Петровский. Она приняла его, полулежа на софе, с уксусной примочкой на голове. Он подошел к ней и, учтиво поклонившись, поцеловал пухлую ручку.

— Простите меня, Григорий Александрович, я всё еще плохо себя чувствую, – произнесла она слабым голосом.

— Ничего-с, моя дорогая, не вставайте. Я зашёл, в общем-то, попрощаться.

— Как это, попрощаться? – от неожиданности Татьяна даже села.

— А что вы так переполошились? – иронично заметил он. – Сестра с мужем скоро отчалят, а следом и я.

— Они снова в Париж уезжают? – холодно спросила она, не глядя на Петровского.

— Да, нет, пожалуй. Они приняли решение немного задержаться в Петербурге. Знаете, у них столько приглашений, что не хватит и пары месяцев, чтобы обойти все дома.

— Вот как?

— Да. Уже сегодня их ждет у себя граф Фёдоров.

— У-у, – удивленно протянула Татьяна.

— Да, а потом чета Горячевых. Да, много ещё кто в Петербурге желает провести в своём доме спиритические сеансы.

— Григорий Александрович, прежде чем мы продолжим разговор, разрешите я отдам вам полагающееся вознаграждение.

— Ах, это? – непринужденно рассмеялся он, будто вопрос презренного метала ему был совсем не интересен… – Ну, что ж, извольте.

— Если вас не затруднит, то подойдите, пожалуйста, к моему секретеру, – она указала рукой в угол комнаты.

— Сюда? – переспросил её Петровский.

— Да, будьте так добры. Видите, там лежит бархатная книжица?

— Вижу.

— Откройте её, пожалуйста. Там находится ваш гонорар и гонорар четы Соболевских.

Петровский подошел к секретеру и, распахнув синюю бархатную книжку, достал оттуда внушительную стопку ассигнаций. Он деловито пересчитал купюры и, кивнув, засунул их себе во внутренний карман.