Книга Змея. Часть 1, страница 120 – Лана Ланитова

— Нет, я не сделаю так. Я не могу её прогнать. Она ждёт приезда мужа.

— А где же её муж? Где он?

— Он задерживается в Польше.

— В Польше, – передразнила ее мать. – А во сколько она вчера вернулась?

— Я точно не помню. Кажется через час?

— Не позднее?

— Не-ет…

— А этот Мишка за ней ведь вчера побежал?

— К себе домой он пошёл.

— Бог с тобой, Наташка. Глупая ты… Пусть дожидается своего муженька, только уж я-то глаз с неё не спущу.

* * *

Он долго шёл по дорожке, стараясь не ускорять шаг, чтобы слишком быстро не догнать Барбару, чья пышная персиковая юбка и белоснежный зонтик бисквитным облачком бежали прямо перед ним. Дважды Барбара оглянулась и, увидев его на дороге, кротко улыбнулась, но не замедлила шаги. В стороне показалась та самая, знакомая им обоим, деревянная беседка. Барбара свернула к ней и зашла в её тенистое логово. И через пару минут он бросился бегом и влетел в беседку, когда она, сложив зонтик, и поставив свою корзинку с крышкой, расправляла аккуратно фалды персиковой юбки.

— Господи, Варенька, – прошептал он.

Он присел рядом, а после потянул её за руки и поднял со скамьи. Он с наслаждением обнял её всю и крепко прижал к себе. Ладони заскользили по бархатистому крепу. Носом он уткнулся в её душистые волосы, пахнущие чем-то свежим, тонким и едва уловимым.

— Господи, как же я тебя люблю, – шептал он, осыпая её лицо множеством страстных поцелуев.

А потом он долго и неистово целовал её в губы, ища пальцами бугорки ее волнительных грудей. Под тонким крепом он чувствовал напряжённые горошины её сосков. Он задыхался и млел от счастья, тиская её всю.

— Ты моя нежная пироженка, – шептал он. – До чего же ты вкусная.

— Какая пироженка?

— Бисквит со сливками…

— М-мм-м, я такие люблю…

— Ты моя девочка, ты моя ведьмочка.

В ответ она лишь тихо смеялась, легко прижимаясь к нему всем телом.

— Мишенька, господи, как же ты красив.

— Я? – он удивленно посмотрел на неё.

— Ты, милый. Когда мы играли сегодня в мяч, я увидела тебя на дорожке в этом новом костюме и чуть не умерла от восхищения. До чего же ты шикарен…

— Всё совсем не так. Ибо это ты, моя радость, прекраснее всех на свете. Ты – моя голубка, нежнее и милее всех. Это у тебя самая умопомрачительная фигурка. Я, когда шел по дорожке и смотрел на тебя со стороны, то представлял себя каким-нибудь Ренуаром. Знаешь такого импрессиониста?

— Знаю, конечно.

— И вот ты, в этом абрикосовом платье с белыми кружевами, с этими роскошными волосами, зонтиком и корзинкой, походила на одну из французских модниц. И эта зеленая листва, блики и много солнца. Я стану заказывать твои портреты.

— Где и когда? – хохотала она.

— Пока не знаю, но знаю, что тебя надо писать, счастье моё.

И он снова целовал её долгим поцелуем.

— Пойдем сегодня ко мне? После пяти мой приказчик должен привезти нам всяких гастрономических изысков. И я стану тебя ими кормить. Я тебе даже не дал толком поесть прошлой ночью.

— Ну и правильно, – смеялась она. – Ночью люди должны вообще-то спать.

— Нет, солнце моё, с тобой я никогда не буду спать по ночам. Ни-ког-да… Слышишь? Ты пойдешь сегодня вечером ко мне?

— Миша, я как раз хотела с тобой об этом поговорить.

— Я весь во внимании.

— Этой ночью всё обошлось. Мать Натали крепко спала. Да, и сама Натали сделала вид, что ничего не случилось. Но я вижу по её глазам, что она обо всём догадалась. Она, конечно, очень деликатна и умеет хранить секреты. Но я не знаю, как бы она отнеслась ко мне, если бы я ей напрямую призналась в адюльтере. Понимаешь, она очень уважает Казимира. Однажды он хорошо помог их семейству. И потому она чувствует себя ему обязанной.