Книга Психология убийства, страница 81 – Марина Серова

— Простите, не поняла. Вы что сейчас имели в виду, Владимир Борисович? — уточнила я.

— Как что? Вас же интересует, сплю ли я с женой лучшего друга? Не так ли? Ну, наши отношения с Валерией? Я прав? Так вот я вам отвечу: да, сплю. И исключительно по-дружески. Ну или как друг своего единственного школьного друга. Вот ведь какой каламбур!

Владимир Четвертушкин, конечно, паясничал, но за этой клоунадой я почувствовала боль и гнев.

— Значит, Валерия Шелуховская является вашей любовницей, — констатировала я.

Да, именно констатировала, а не спрашивала, ведь Владимир Четвертушкин сам только что прямо сказал об этом.

— Все-таки Лера была права, — снова покачав головой, заметил Владимир Четвертушкин.

— В чем она была права?

— Да в том, что частный детектив заточен на поиск преступника. А сама жизнь со всеми ее нюансами и полутонами его не интересует. Вы считаете, что если кто-то с кем-то спит, то они однозначно становятся любовниками? Что если кто-то из этих двоих состоит в браке, то он изменяет своей второй половинке?

«Ну вот, как я и предполагала в самом начале разговора с Четвертушкиным, когда я в первый раз приехала в коттедж, мужчины вообще, а Владимир Четвертушкин в частности, не считают изменой наличие любовницы. Типа если изменять телом, а не душой, то это не считается предательством и изменой», — подумала я.

— Владимир Борисович, давайте сейчас не будем дискутировать на тему «Что такое супружеская измена и с чем ее едят». Вы лучше просто скажите, эти отношения между вами и Валерией Викторовной, как долго они длятся? — прямо спросила я.

— Да я ведь уже сказал! Мы с Леркой переспали! В количестве одного раза. Больше не смог. Не смог вынести эту мерзость! — выпалил Владимир Четвертушкин. — Это было так мерзко: переспать с гражданской женой лучшего друга. Впрочем, разве можно Лерку назвать женой? Даже гражданской. Она же просто расчетливая и амбициозная стерва, которая точно знает, что хочет от жизни. Мастер манипуляций и психологического давления, виртуозно умеет играть на мужских слабостях и превращаться в жертву, когда это выгодно. Наглая и провокационная особа, которая не признает границ и чужих чувств. Вот она подходит мягко, как кошка, осторожно кладет руки на плечи и начинает мяукать: «Ты так много работаешь, ты так напряжен. Нужно же иногда расслабляться…» Похотливая кошка…

«Убийственная характеристика, — подумала я. — Так вот ты какая, Валерия Радараева-Шелуховская».

— Вы нарисовали просто монстра, а не женщину, Владимир Борисович, — сказала я.

— А она и есть монстр. Вот Катя… она была для меня всем. Она поддерживала, поощряла, вдохновляла, в конце концов. Катя всегда была рядом со мной, я все время ощущал ее присутствие, даже когда она уезжала. Она понимала меня так, как даже я не понимал себя. Она всегда была рядом. А когда я решил сменить профессию и стать психологом, Катя тут же поддержала меня в этом моем начинании. Она даже сама решила пройти курсы, чтобы понимать мое устремление. В общем, я не могу передать всех этих граней, передать, кем была для меня моя Катя. А я привык к тому, что она всегда рядом. Я воспринимал ее присутствие, ее теплоту, ее заботу, которой она меня окружила и в которой я буквально купался, как будто это было нечто само собой разумеющееся. Как будто бы так и должно быть. И я перестал это ценить. И меня стало кидать из стороны в сторону. Появились любовницы, которым нужны были только дорогие подарки и поездки на фешенебельные курорты. А тут и Лерка подвернулась. Хотя как подвернулась? Она просто предложила себя. Вот ей как раз и не нужны были курорты и подарки. Дешевка! — последнее слово Владимир Четвертушкин буквально выплюнул с презрением. — И хотя это было всего один раз, я потом долго не мог смотреть Косте в глаза. Ведь я предал его. И предал свою Катю.