Книга Ковчег Иуды, страница 181 – Андреас Грубер

Кёрнер с радостью повернул бы голову, чтобы взглянуть на кухонный стол: лежит ли книга всё ещё там? В ней хранился ключ к этой запутанной истории.

Но Вайсман переоценивал его знания. Кёрнер всё ещё не понимал, как связаны убийство отца Дорна, авария в шахте и мёртвые дети Крайников. Сначала ему нужно было прочесть недостающие страницы дневника. Но прежде чем признаться в этом, он скорее откусил бы себе язык.

Сейчас молчание о связях, которых он и сам не знал, казалось единственной гарантией выживания.

— Вы по уши в дерьме, — прошептал Кёрнер.

Вайсман кивнул, словно другой реакции и не ожидал.

— Если вы не хотите говорить, я расскажу вам кое-что другое. О вас. И о вашем прошлом.

Он презрительно указал на Кёрнера.

— Упрямство у вас, видно, семейное. Ваш отец был такой же непокорный, как и вы. Он отчаянно сопротивлялся. Не хотел, чтобы его маленький сын тоже стал частью космической истины, ребёнком Чёрной Козы с Тысячью Отпрысками, как мы её называем. Ваша мать, напротив, была настоящей местной. Смиренной. Глубоко укоренённой в истории нашей деревни. Не то что ваш отец. Дошло до драки. Что нам оставалось? Ваш родительский дом подожгли, и он сгорел дотла — как больше ста лет назад сгорела наша церковь. Всё случилось незадолго до вашего четырнадцатого дня рождения. Верно?

Вайсман сжал большой и указательный пальцы.

— Вот настолько мало вам не хватило до вживления. Вы хоть раз об этом думали?

— Это вы тогда устроили пожар! — ошеломлённо прошептал Кёрнер.

Когда смысл сказанного дошёл до него до конца, голос почти исчез.

— Вы убили моих родителей.

Но Вайсман услышал.

— Наконец-то поняли. Вам следовало остаться у сестры вашего отца в Вене и больше никогда не возвращаться сюда. Но нет, вам непременно понадобилось копаться в нашем прошлом. Ваша мать — царствие ей небесное — никогда не должна была связываться с этим венцем. Понимаете? Мы в деревне должны оставаться среди своих.

Вайсман хрипло дышал. Он приблизился так, что Кёрнер увидел прямо перед собой его лихорадочно блестящие глаза.

— Но время от времени нужна свежая кровь. В нашу деревню пробралась наследственная болезнь, повреждение ДНК, несовместимое с сывороткой.

— Вы говорите о раке костного мозга, — сказал Кёрнер. — Из-за инцеста риск наследования повышается. Как у детей Крайников.

Вайсман вскочил со стула и зашагал по кухне.

— Метастазы в спинном мозге — яд для порождения! Мы впервые заметили это в девяносто девятом. Потом ещё раз, два года спустя. Что-то пошло не так. Детей буквально разорвало у нас на глазах.

Он резко развёл руки в стороны. Голос сорвался.

— Первые два несчастных случая нам удалось замять. Больше это не должно было повториться. Вживление младшей дочери Крайников провели на рассвете в баре, в присутствии нескольких жителей деревни. Мы сказали малой, что в день рождения ей не нужно идти в школу, и после завтрака отвели её прямо на дискотеку, где остальные уже ждали. Мартин Гойссер знал, что Сабина получит семя. Как-то этот сопляк догадался, что у неё всё пойдёт так же плохо, как у брата и сестры. Мы не знаем, как этот маменькин сынок докопался. А теперь скажите наконец: как вы вышли на нашу тайну?

Вайсман размахнулся и ударил Кёрнера по лицу.

Голова Кёрнера мотнулась в сторону так резко, что хрустнули шейные позвонки. И всё же он успел мельком увидеть кухонный стол. Дневник в кожаном переплёте всё ещё лежал там. Наверняка бургомистр принял его за поваренную книгу или справочник по домоводству.