Книга Ковчег Иуды, страница 176 – Андреас Грубер

— Мария, есть ли дорога через…

Она обернулась.

— Молоко и сахар?

Он кивнул.

Тут её взгляд упал на дневник.

— Ты туда свои следственные заметки записываешь? — спросила она с улыбкой.

— Это книга об исторических событиях в Грайне, — снова солгал он. — Ты знала, что в позапрошлом веке здесь был сельский священник, которого убили местные жители?

— Этой историей мальчишки пугали меня ещё тридцать лет назад. Патер Дорн, верно?

— Это правда. Здесь всё написано.

Он постучал по книге.

— Как ты его нашёл?

— Я…

Он осёкся. Опять один из тех моментов, когда время будто на миг застывает. Мария спросила не где, а как он его нашёл. Значит, она знала, что книга существует. Так же, как убийцы Мартина Гойссера, вынесшие все записи мальчишки из полости в стене за постером.

— С чего ты решила, что я его нашёл?

— Да брось. — Она пожала плечами. — Где-то же ты должен был его найти. Дневники ведь не валяются просто так.

Она поспешно отвернулась, потянулась за спичкой для горелки. Но он всё равно успел заметить, как она прикусила нижнюю губу.

Мария, Мария. Плохая же ты лгунья.

Он медленно поднялся.

— Я не говорил, что это дневник.

Плечи Марии напряглись. Он схватил её за руку и развернул к себе.

— Ты всё знаешь, верно? Что они тебе сказали? Ты должна была усыпить мою бдительность здесь, в квартире, а потом найти возможность сообщить остальным?

— Каким остальным? — взвизгнула она. — О чём ты вообще? Ты спятил! Отпусти меня!

Он встряхнул её.

— Кто с тобой говорил? Вебер? Вайсман? Хозяйка? Или Фридль, жандарм?

— Никто.

Она всхлипнула.

Он ослабил хватку.

— Ты перешёл дорогу местным, да?

Она смахнула с лица слёзы, и голос её стал злым, колючим.

— Но ты ведь не можешь остановиться. Тебе всё равно надо копать дальше!

— «Всё равно»? Несмотря на что? — рявкнул он.

И тут его осенило.

— Старик Герер говорил с тобой. Ты знаешь, что он предупреждал меня: хватит рыться в вашем прошлом. У них Верена, да? Она вовсе не у подруги!

— Я ничего не знаю.

Он ударил её по лицу.

— Хватит лгать! Где она?

Мария вывернулась в его руках, и вдруг у неё в ладони оказался хлебный нож. Она ударила без предупреждения. Он отшатнулся, но лезвие прошло сквозь свитер и распороло ему плечо.

Кёрнер ещё не успел почувствовать тёплую кровь, а Мария уже замахнулась снова. На этот раз она вскинула нож над головой и обрушила руку вниз.

Он наугад шаркнул ладонью по столешнице. Сбил в сторону пакет молока, ухватил газовую горелку и ударил — раз, второй, третий. Мария отшатнулась, нож выпал у неё из руки, и она рухнула навзничь. Голова с треском ударилась о стекло электроплиты, оставив на нём тёмный след.

Кёрнер поднял глаза. Сабриски, закутанная в одеяло, стояла в дверях и смотрела на кухню. Было мёртво тихо; только молоко из опрокинутого пакета стекало по фасадам ящиков.

— Алекс, — прошептала Сабриски. Глаза у неё были полузакрыты. — Я не могла уснуть. Что ты, чёрт возьми, здесь творишь?

Одеяло соскользнуло с её плеч на пол. Почти рефлекторно она наклонилась к Марии, чтобы нащупать сонную артерию. Глаза Сабриски расширились. Сон слетел с неё мгновенно.

— Алекс, что ты сделал?

Кёрнер выронил горелку. Только теперь до него по-настоящему дошло, что произошло.

— Как она? — выдавил он.

— Она мертва!

Сабриски схватила Марию за плечо и перевернула на живот.