Книга Коко Шанель, страница 135 – Виктория Балашова

Тех, кто так или иначе сотрудничал с нацистами, арестовывали специальные комитеты по чистке. Без суда и следствия они хватали фактически всех подряд и только потом разбирались, насколько в действительности тот или иной человек был виновен. Среди арестованных, как было ранее упомянуто, числился и представлявший интересы братьев Вертхаймеров Феликс Амье. Одной из самых многочисленных прослоек, попавшей под процедуру чистки, являлись деятели искусства, которые оставались в стране во время оккупации, а потому вынужденно или по собственной воле контактировали с нацистами. Почти все французские фильмы тех лет, включая шедевры Р. Клемана, А.-Ж. Клузо, М. Карне, были сняты на созданной нацистами киностудии «Континенталь» или при ее поддержке. Знаменитые шансонье М. Шевалье, Ш. Трене, Э. Пиаф участвовали в гала-концертах для немецких офицеров. Наконец, таких деятелей культуры, как А. де Монтерлан, П. Моран, Ж. Кокто, П. Пикассо, связывала дружба с представителями немецких оккупационных властей. Ж.-П. Сартр и Колетт печатались в коллаборационистской прессе. С. де Бовуар работала на радиостанции Виши. Ж. Дюамель и Ф. Мориак ходили на поклон в Немецкий институт с целью добиться разрешения на публикацию своих произведений. Правда, некоторые из них, проявляя дальновидность, устанавливали осторожные контакты и с Сопротивлением. Подобную «дальновидность» проявляли многие, порой также вынужденно, как и сотрудничая с немцами.

Участники Сопротивления после окончания войны считали, что прощения тем, кто пошел на сделку с нацистами, нет, и приводили примеры людей, не пошедших на сделку с совестью: они могли уйти в подполье, как выдающийся историк Марк Блок или писатель Веркор; воевать с врагом на фронте, как Антуан де Сент-Экзюпери; эмигрировать и поставить свой талант на службу «Свободной Франции», как Раймон Арон или Альбер Камю. Наконец, они могли просто замолчать в знак протеста и не печататься. Конечно, не все обвинители действовали из благородных побуждений. Среди них были те, кто завидовал более выдающемуся таланту, кто хотел вытеснить коллег по творческому цеху. Доносы следовали один за другим. Основой для арестов служил указ от 26 августа 1944 года. Первый список, состоявший из девяноста шести деятелей искусства, появился 16 сентября, а уже 21 октября он увеличился в полтора раза. Причиной отчаянного рвения являлись не только зависть и желание устранить творческих конкурентов. Показательные процессы, касавшиеся пуб-личных личностей, еще и были призваны отвлечь внимание от бизнесменов и чиновников, которых не желали трогать. Заинтересован в расправах над интеллектуалами был и де Голль, которому надо было продемонстрировать, что он беспощадно расправляется с предателями: легче расстрелять небогатого и не слишком известного писателя, нежели тронуть денежных тузов или влиятельных политиков, виновных в поражении Франции. Чиновники и предприниматели, сотрудничавшие с немцами, почти не пострадали от чисток.

Габриэль совершенно сознательно сотрудничала с нацистами. Про нее нельзя сказать, что она общалась с ними вынужденно, ради выживания или ради творчества. Скорее, она принадлежала к той небольшой части французов, которая искренне принимала некоторые взгляды фашистов: в каких-то вопросах у тех и у других имелись точки соприкосновения, как, например, антисемитизм, языческий культ античной силы и мужественности, здоровый образ жизни, антиклерикализм и т. д. Кроме того, подобное сотрудничество предоставляло бонусы материального характера, игравшие огромную роль в голодное военное время. А Габриэль снова нищенствовать не хотела и всячески противилась такому повороту событий. Кроме того, немцы активно внедрялись в культурное пространство Франции еще до войны. Именно фон Динклаге занимался подобной деятельностью, напрямую отвечая за нее в посольстве Германии. Она включала в себя культурные форумы, встречи, съезды, гастроли, выставки, обмен делегациями. Французских интеллектуалов приглашали на светские приемы в немецкое посольство в Париже, продвигали произведения французских писателей на немецком книжном рынке и т. д. Вся Франция была покрыта сетью филиалов комитета «Франция — Германия». А мы помним, что Шанель была частью творческой элиты, дружила со многими писателями, музыкантами и актерами. Габриэль нельзя вычеркнуть из этого списка. Во время оккупации деятельность комитета набирала обороты. К гастролям и форумам добавились гарантии безопасности, хорошее питание и помощь в продвижении творений интеллигенции на культурный рынок не только Франции, но и Германии. Во французскую культуру, издательское дело, кинематограф вливались немалые немецкие денежные средства.