Книга Принцесса Диана. Самоубийство длиною в жизнь, страница 122 – Виктория Балашова

Если продолжать тему семьи, то летом, практически сразу после приезда из Африки, у Дианы случилось несчастье: умерла ее бабушка Рут Фермой. Их отношения разладились, так как Рут не принимала позиции Дианы в отношении Чарльза. «В какой-то момент, когда Рут чрезмерно резко высказалась о поведении внучки, Диана просто отказала ей от своего дома. Перед смертью леди Фермой Диана дважды навестила ее, так что у них была возможность помириться. На похороны леди Фермой Диана вылетела со старой подругой бабушки, королевой-матерью…» После смерти бабушки последовала ссора с братом. Сначала он предложил Диане, подыскивавшей дом за городом, снять Гарден-Хаус на территории Олторпа, где он после смерти отца стал полновластным хозяином. Когда Диана хотела уже согласиться, брат передумал. Он справедливо считал, что жизнь обитателей Олторпа превратится в ад из-за репортеров, преследовавших Диану, и из-за наличия многочисленной охраны. А осенью брат обидел сестру второй раз, попросив вернуть ему диадему, которая была на ней в день свадьбы (после Диана часто ее надевала для торжественных выходов). Украшение и в самом деле было завещано ему, и Чарльз хотел подарить диадему своей жене. Диана спорить не стала, но на брата обиделась.

Противоречивые события заставляли людей говорить о Диане совершенно противоположные вещи. Подруга признавала, что «Диана производила гнетущее впечатление. Она чувствовала себя отвергнутой, брошенной и полностью разрушенной». А журналист Daily Mail писал: «Официальное расставание с супругом превратилось для Дианы в катализатор, который поспособствовал ее преображению из отчаявшейся принцессы в уверенную леди нового поколения». Истина кроется где-то посредине, но поступок Дианы конца года доказывает, что преображение случилось не полное. 8 декабря Диана выступила с заявлением, в котором говорила о сокращении своего участия в общественной жизни. Столько лет она добивалась признания именно в этой области и одним махом перечеркнула свои усилия и усилия своей команды. В речи, которую произнесла Диана, она просит извинить ее, но внимание к ней средств массовой информации оказалось так велико, что его стало слишком тяжело выносить. «В следующие несколько месяцев, – говорила Диана с трибуны, – я буду больше внимания уделять личной жизни, а именно детям». Диана поблагодарила присутствовавших представителей благотворительных организаций и сказала, что опыт работы с ними научил ее большему, чем любые учебники.

Желтая пресса винила во всем Чарльза, его нежелание дать Диане возможность проявить себя. Но были и те, кто задавался вопросом: «А не мы ли сами убили гусыню, которая несла нам золотые яйца?» Впрочем, мотивы поступка Дианы, как часто случалось, точно понять было сложно.

Начало 1994 года не упростило жизни Дианы. Принятое ею решение отойти от общественной работы не имело положительных последствий, но Диана пошла дальше и отказалась от полицейской охраны. С одной стороны, конечно, на нее давило постоянное присутствие телохранителей, полиции и охраны. Однако теперь некому было сдерживать журналистов, получивших прямой доступ к принцессе, которую раньше хоть как-то от них умудрялись ограждать. «В Лондоне фотографы запечатлели, как Диана в панике пробирается между припаркованными машинами у дома своего психотерапевта. Ее поджидали везде, где она могла появиться, – таковы последствия отказа от телохранителей, и со временем ситуация лишь ухудшалась».