Книга Принцесса Диана. Самоубийство длиною в жизнь, страница 115 – Виктория Балашова

Также в разговоре упоминаются проблемы Дианы с питанием. Она, попросив Гилби подождать минутку, просит принести в восемь вечера салат, а Гилби после спрашивает, сколько она весит. Диана отвечает, что ее размер девять с половиной, что для ее роста маловато, но не критично – к концу 1989 года она и правда выглядит более здоровой, чем раньше. И еще – Гилби признается Диане в любви: «О, Скуиджи! Я люблю тебя!» – повторяет он трижды. Касаемо их свиданий, Диана признается, как ей удается скрыться из дома: она говорит, что идет на сеанс массажа. Тут же она делает еще одно признание по поводу Джеймса Хьюитта: «Я одела его с ног до головы… за свой счет».

Газета Sun опубликовала текст беседы, из которой сам собой напрашивался вывод о близкой связи между Дианой и Гилби. Кроме того, за 36 пенсов в минуту желающие имели возможность послушать эту запись, позвонив по специальному номеру. Впрочем, кое-что из записи было вырезано – самые интимные моменты, которые все же посчитали нужным убрать. Теперь связь Чарльза с Камиллой, обнародованная в книге Мортона, вполне могла соперничать с любовным приключением Дианы.

Страсти накалялись. Накануне визита в Южную Корею Диана категорически отказалась сопровождать туда Чарльза: лучшая защита – нападение, и Диана продолжала с упоением играть роль жертвы, хотя уже становилось понятно, что жертв как минимум две. Кое-как Диану ехать уговорили, но во время поездки она даже не делала попытки скрыть свое плохое настроение. Когда Чарльз произносил речь, принцесса закатывала глаза к потолку («как мне все это надоело!») и напускала на себя скучающий вид. За столом на приеме ей великолепно удается роль страдалицы: она продолжает закатывать глаза к потолку, не притрагивается к еде и кривит рот в подобии улыбки, когда к ней обращаются.

Пресс-секретарь королевской четы Дики Арбитер считает, что поездка в Южную Корею четко показала всем, что браку Чарльза и Дианы настал конец. «Принц и принцесса олицетворяли собой мрачность и угрюмость, она была бледна и измучена, он – суровый и унылый. Оба были так враждебно настроены, что казалось, могли убить друг друга одним только взглядом. Репортер спросил, как принц и принцесса справляются со всем этим. Личный секретарь ответил уклончиво: «У всех семей бывают проблемы». Это была попытка уйти от прямого ответа, но он таким образом дал понять, что слухи, которые мы старались подавить в последние месяцы, имеют под собой почву».

Может возникнуть закономерный вопрос: а зачем вообще было заставлять Диану ехать? Но люди и в обыденной жизни часто считают неловким прибывать в гости без второй половины, если приглашали обоих, тем более заранее. Чарльз и его окружение считали своей святой обязанностью соблюдать протокол. Так принца воспитали, и он иного пути для себя не видел. Чарльз признавал, что раздавлен поведением жены, что она ему больше не друг, и «страшно хотел отменить все мероприятия», но чувство долга перед семьей и перед народом брало верх. У Дианы же понятие долга отсутствовало как таковое. Она предпочитала вести себя, как ее душе угодно. За годы брака Диана привыкла к соблюдению каких-то норм и правил, однако в кризисные моменты она не считала нужным пытаться хотя бы на лице изображать интерес к происходящему. Так было всегда: закатывать глаза к потолку и откровенно скучать Диану отучить было невозможно. В последние годы ситуацию спасала лишь программа мероприятий, составленная «по интересам».