Книга Принцесса Диана. Самоубийство длиною в жизнь, страница 106 – Виктория Балашова

Почему же Диана захотела вдруг предать гласности те моменты своей жизни, которые афишировать в Букингемском дворце было не принято? Как обычно, есть несколько версий. Начнем с самой простой. По собственным словам Дианы (а ей пришлось оправдываться за опубликованные признания), она сделала это «потому что жизнь моя стала невероятно сложной. Чтобы выжить, я должна была рассказать людям, какие муки мне пришлось пережить». Понятно, что под муками Диана понимала нечто свое. Казалось бы, она видела реальные мучения и страдания, но отчего-то упорно твердила, что пережила подобное, «боль и смерть». Стоит лишь сравнить ее детство, пусть и омраченное разводом родителей, с детством выброшенных на улицы Рио ребятишек или с детством ВИЧ-инфицированных, ни за что пострадавших, умиравших детей наркоманов и проституток.

Тем не менее разного рода психологи и астрологи могли посоветовать Диане выговориться, и она восприняла совет с энтузиазмом. Все, кто работал с принцессой, в один голос утверждают, что она их неимоверно удивляла потоком признаний на первых же встречах. При написании книги Диана также поразила Мортона: «Она говорила несколько часов без перерыва… Словно плотину прорвало. Продумала ли она все заранее? Могу точно сказать: нет!» Позже Диана сама признавалась, что видит многие события не так, как в 1991 году. Однако и более поздние воспоминания не отличаются объективностью. И вновь приходят на ум слова брата: «Диана любит приукрасить реальность».

Третьей причиной написания книги о себе могла быть простая месть: желание придать гласности отношения между Чарльзом и Камиллой, сделать козлами отпущения всех вокруг, но не ее, Диану. В свете грядущего развода это было куда как актуально: в суде она выглядела бы несчастной жертвой обстоятельств и издевательств окружавших ее людей. Книга произвела обратный эффект, но в момент написания Диана о последствиях, как всегда, не задумывалась. Она видела лишь одну сторону медали, какую версию не прими. Даже Мортон, понимая, что полностью полагаться на слова принцессы нельзя, решил обратиться за помощью к ее преданным друзьям. Нельзя сказать, что они сильно помогли рисовать образ несчастной и обиженной Дианы. Подруга Кэролайн Бартоломью, например, подтвердила: здоровье подруги ухудшалось, но виноватыми назвала членов королевской семьи.

Написание книги не афишировалось. Во дворец со списком вопросов приходил друг Дианы, очередной врачеватель, Джеймс Колхерст, не вызывая никаких подозрений. «По просьбе Мортона Диана составила список друзей и близких, кого она могла бы посоветовать для интервью. Таким образом оба они стремились придать выдаваемой информации хоть какое-то подобие объективности. Отца, помня о его страсти к фотографированию, она попросила сделать подборку ее детских и юношеских фотографий, понимая, что такое оформление текста не может не придать ему ощущение подлинности. Позже, когда текст был готов, она внимательно прочитала все материалы и внесла показавшиеся ей нужными исправления. Коих, надо отдать должное профессионализму Мортона, было совсем немного». Важно обратить внимание на эту цитату: после выхода книги Диана будет всячески отрицать свое участие и валить все на Мортона…

В июне началась открытая борьба журналистов: часть поддерживала Диану, часть – Чарльза. Не имея возможности выносить на суд читателей связь мужа с Камиллой, Диана принялась настраивать публику и собственных детей против Чарльза, используя другую уловку: принц является плохим отцом. Появлялись следующие заголовки: «Чарльз – вечно отсутствующий отец», «Что же ты за отец» или «Утомленное лицо любящей матери». Страсти накалялись. Сначала газеты писали о прогулках Дианы с детьми в парке, о совместном катании на лыжах – везде Чарльз отсутствовал. Но главной «бомбой» стала реакция Чарльза на травму, которую получил Уильям в июне во время игры в гольф. Мальчик в тот момент находился в школе, и его срочно повезли в больницу, сообщив предварительно родителям о случившемся.