Книга Настоящая фантастика 2016, страница 87 – Вадим Панов, Ярослав Веров, Игорь Минаков, и др.

— С таким сундуком нам никогда не подняться, – заявил он.

Таня оглянулась на Карнаухова-старшего, но тот лишь улыбнулся.

— Вадим шутит. Грузоподъемность глифа до пяти тонн.

— Я не мещанка какая-нибудь, – пробормотала Таня. – Просто все мои вещи остались там… – Она неопределенно мотнула головой.

— Таня, не обращайте внимания на этого фигляра, – посоветовал хозяин дома. – Когда работает, он невыносимо серьезен, а в остальное время – невыносимо пошл.

Вадим фыркнул, открыл в фюзеляже глифа люк и затолкал в него злополучный чемодан.

— Ну, по старинному русскому обычаю, присядем на дорожку, – сказал Сергей Владимирович и опустился на ступеньку лестницы.

Карнаухов-младший присел на колесо шасси. Таня огляделась, увидела большой металлический ящик, но Асель скользящим движением пододвинула к ней табурет, на таком сидят пианисты в филармонии. На ящик гинедроид семнадцатого поколения уселась сама.

— Все. Пора! – скомандовал Вадим.

Он пожал руку отцу, подмигнул домработнице, помог гостье забраться в кабину. Таня повозилась на широком, с высокой откидной спинкой кресле, посмотрела сквозь прозрачный пластик «фонаря» на провожающих, помахала им рукой.

Вадим устроился рядом, помог пристегнуться Тане.

— Поехали, – буркнул он.

Высокая стена ангара плавно раздвинулась, а пол вдруг начал приподниматься, одновременно выдвигаясь. Вадим взялся за штурвал и потянул его на себя. Таня ожидала грохота ракетных двигателей, сумасшедшей тряски, но глиф просто прыгнул в ночную темноту и уже в воздухе завыл, затрепетал, по крутой дуге набирая высоту. Таня готова была визжать от восторга, но лишь исподтишка взглянула на своего пилота. Тот крепко держал в широких ладонях полукруглый штурвал, изредка поглядывая на янтарные шкалы приборов, которые были выведены прямо на лобовое стекло «фонаря».

— Нравится? – осведомился Вадим. – Тогда держись!

Он взял штурвал на себя еще круче. Таню отбросило на спинку сиденья. В считаные мгновения машина пронзила ночные облака и выскочила по ту сторону. Небо было полно света. Сверху льдисто мерцали созвездия, у горизонта тлела алая полоска недогоревшего заката. Облака, раскинувшиеся на многие километры вокруг, то здесь, то там наливались призрачным, фосфоресцирующим свечением – внизу бушевала гроза. Зрелище это было столь восхитительным, что Таня на время забыла о Вадиме. Глиф, повинуясь его командам, закладывал плавные виражи, чиркая кончиками крыльев по облакам, словно ласточка, несущаяся сквозь грозовую тьму.

— Все-таки здорово живется у вас… в будущем, – высказала Таня то, что давно вертелось у нее на уме.

— В настоящем, – поправил ее Вадим. – И потом, нашего настоящего ты еще и не видела… Наш дом, Асель, папа, я и эта машинка, – он стукнул ладонью по штурвалу, так что глиф заметно качнуло, – все это устарело лет на пятьсот…

— Так уж и на пятьсот, – сказала Таня со смехом. – Тебе больше тридцати и не дашь…

— Мне пятьдесят.

— Шутишь?

— Нисколечко… Мы все здесь долгожители. Папе – сто тридцать. Маме на двадцать лет меньше…

— А Асель? – глухо спросила Таня.

— Субэлектронные автоматы гине-андроидного типа перестали выпускать в две тысячи четырехсотых.

Глиф мчался к горизонту. Навстречу ему всходила луна. Странная какая-то. Таня пригляделась и ахнула. Казалось, в бледно-желтую сферу естественного спутника Земли воткнули серебристую спицу.