Книга Настоящая фантастика 2016, страница 298 – Вадим Панов, Ярослав Веров, Игорь Минаков, и др.

Что ж, раз так, вернемся в фантастику. Соблазнительно посадить человека на водного завра, создав «морскую кавалерию», однако большинство подобных животных даже при движении «по поверхности» реально плавает на такой глубине, что наездник оказывается погруженным в воду, а это, мягко говоря, ограничивает его действия. Гунгану-то что: он и дыхание умеет надолго задерживать, и кожей из воды кислород усваивает; а вот нам с вами на его месте придется туго.

Кроме того, проблема «морской кавалерии» в том, что всаднику очень трудно удержаться на водоплавающем животном – но если это ему и удастся за счет правильно подобранной сбруи, то он сам очень серьезно нарушит гидродинамику своего «коня». Даже при учете обтекаемого седла-капсулы… которое еще надо придумать и сконструировать. Зато у них, как мы знаем, обычно неплохой интеллект и своеобразно развитая «общественная жизнь», что облегчает приручение. Впрочем, поди угадай, как с этим было у мезозойских рептилий: о драконах уж и подумать боязно!

Конечно, образ тритона верхом на какой-нибудь плавучей дельфинорыборептилии вполне архетипичен, но, в отличие от человека, тритон (как и гунган) может дышать под водой и не переохлаждается при многочасовом заплыве. Потому в воде боевые функции берут на себя дельфины или, в нашем случае, их завровые аналоги, а на суше – люди (ну, разве что всадник тоже из числа амфибий… или из выпускников Хогвартса). Способы боя для всадников, естественно, при этом сводятся главным образом к стрельбе (но не из лука как такового), а также к таранному удару пикой (что вполне налагается на естественный способ боя дельфиноподобных завров).

Любопытно, что из всех земных (точнее, водных) тварей для дышащего воздухом всадника лучше всего подходили, видимо… ихтиозавры! Эти ящеры, разумеется, отлично умели нырять и активно действовать под водой, но, по заключению палеонтологов, из одного режима движений в другой они переходили с куда большим трудом, чем китообразные. То есть флоттировать (плыть по поверхности) для них означало именно плыть по поверхности, в полупогруженном состоянии, а не держаться, в общем, под водой, выныривая лишь для вдоха, как дельфин. Высокий же плавник позволил бы сконструировать седло с упором для спины, удобное и стрелку, и копейщику. А можно вместо копья использовать и аналог тарана, «продолжающего» морду завра.

Похоже, лишь из-за отсутствия в нашем пространстве-времени таких флоттирующих животных человечество и не создало ничего в духе морской лошади, сразу приступив к постройке лодок и плотов…

Тут, конечно, сразу вспоминаются «урукето», гигантские ихтиозавры из эдемского цикла Гаррисона. Урукето как таковой – генетически измененный монстр, его спинной плавник превращен не в основу для седла, а в многоместную каюту. Но если абстрагироваться от этих переделок, есть ли у урукето реальный прототип? Пожалуй, да: он похож на шонизавра – самого крупного из ихтиозавров и, видимо, всех морских рептилий вообще. Больше лиоплевродона, размером с кашалота. Положим, шонизавры были существами примитивными, они сошли с арены еще до того, как засияла звезда динозавров – но на то и фантастическое допущение!

Кстати, Гаррисон в своих допущениях последователен: громадный неповоротливый урукето не может сам прокормиться, но он и не должен этого делать, его забота – просто плыть и нести на своей спине разумных хозяев. А рыбу и кальмаров для прокорма транспортных монстров ловят энтисенаты: средних размеров плезиозавры, очень проворные, с гибкой шеей и цепкой пастью.