Книга Настоящая фантастика 2016, страница 290 – Вадим Панов, Ярослав Веров, Игорь Минаков, и др.

Таких ящеров на парусном ходу палеонтология не знает – но разного рода «гребненосцы» ей известны, о них еще поговорим. А вообще-то есть предположение, что некоторые крупные птерозавры, опустившись на воду, могли ловить ветер огромными полотнищами своих полусложенных крыльев и так без расхода энергии двигаться вдоль кишащего рыбой мелководья. Но это все-таки ситуация на стыке биологической «авиации» и «флота», причем максимальное их соприкосновение – во всяком случае, для рептилий. Птерозавры, даже мелкие, нырять явно не могли, по крайней мере – глубоко, с инсталляцией элементов подводного плавания, маневрирования, погони за добычей в водной среде… Погрузить в воду клюв, голову, шею и даже часть корпуса им, видимо, было по силам, в том числе и при скоростном пикировании: делают же так чайки и пеликаны, которые иной раз не только подхватывают добычу с поверхности, но и прямо с лета уходят за ней в полунырок! Однако – именно что в полу…

Правда, именно тут самый раз вспомнить, что когда первые птеродактили были только что открыты, ученые приняли их крылья за ласты – а самих обладателей ластов сочли морскими, плавающими рептилиями. Это, конечно, только потому, что ископаемые палеонтологи не могли представить себе какого-либо завра, способного взмыть в небо, зато плавающего ящера им представить себе было куда как легче. Черепаховый суп эти джентльмены точно ели (те, кто победнее, ели «квазичерепаховый», к черепахе имеющий примерно такое же отношение, как синтетическая икра к настоящей красной или черной, а крабовые палочки к крабам; так что когда Льюис Кэрролл познакомил Алису с животным под названием «черепаха Квази» – то была славная викторианская шутка, которой сейчас соответствовал бы образ крабового дерева, из веток которого изготавливаются одноименные палочки), а суповые черепахи – морские. Гребни, портсигары, оправы очков и прочее тоже из панциря морской черепахи делаются (пускай и другого вида).

Любопытно бы вообразить мир, в котором древние палеонтологи оказались бы правы, то есть птеродактиль – «подводный летун». Представим себе, как эти крылатые монстры и монстрики парят в пучине, подобно скатам… или, может быть, летучим рыбам, способным, разогнавшись, выпрыгнуть из воды и проделать какое-то расстояние по воздуху?

С другой стороны, природа и так опробовала сходную модель: пускай без перехода в надводный режим, зато несколько раз. «Летали» в толще вод плезиозавры, их предшественники и отчасти предки завроптеригии (чье название означает «ластокрылые ящеры»)… «летают» и морские черепахи. Можно предположить, что драконы даже в морях фантастики большей частью «летают» под, а не над водой, а крылатыми они только кажутся стороннему наблюдателю, как птеродактили казались плавающими?

Этот наблюдатель, пожалуй, изучает не окаменелости (хотя должны быть и такие, даже в мирах фэнтези) – но, допустим, выброшенные на берег полуразложившиеся трупы, по которым уже не очень поймешь, для чего при жизни служила гигантская лопасть передней конечности: была она крылом подводным или воздушным… Впрочем, это и при взгляде на живое существо не всегда поймешь, если оно где-то вдалеке поднялось над волнами по пояс, взмахнуло чем-то крылообразным и опять исчезло (почему не взлетело: не может? Или и не собиралось?).