Книга Настоящая фантастика 2016, страница 207 – Вадим Панов, Ярослав Веров, Игорь Минаков, и др.

— Ну и…

— Картину испортил Интернет. На защиту Измайлова встали блогеры. И я думаю, они правы. Мы ошиблись.

— Леня, покороче. Опаздываю.

— Коллеги, Дима. Все дело в коллегах. Из Физтеха, из Бауманки, из Академии наук. Все в один голос твердят про Измайлова: глубоко порядочный человек. Студентов в общежитие устраивал на бюджет, некоторых к себе пускал пожить, куче народу с диссертациями помогал, публикации в научные журналы проталкивал… Денег не брал. Предлагали – отказывался наотрез. Не стяжатель. Да что я тебе рассказываю. Дима! Чтобы в Российской Академии наук про живого коллегу говорили «ГЛУБОКО ПОРЯДОЧНЫЙ», это надо быть Дмитрием Сергеевичем Лихачевым до октября девяносто третьего. Другого прецедента я не знаю. А теперь вот Измайлов.

— Спасибо, Лень, понял, бегу. Иди грейся.

— Стоять! – улыбнулся он и протянул мне черную папку. – Материалы по Измайлову. Биография, фото, наши статьи, адрес института, схема проезда. Прочти, что успеешь. Потом вернешь вместе с папкой.

— Лады.

Я спустился с крыльца и заскрипел по дорожке.

— Дима!

Простудится наш ответсек. Как пить дать простудится. Ну чего рукой машет? И так уже поднимаюсь…

— Забыл что-то?

— Маленькая деталь. Он еще не каждого на порог пускает. Будь готов к интеллектуальной проверке. У нас Костиков проверку не прошел. Но это между нами.

— Напрасно ты меня курить отучил. Сейчас бы одна сигаретка – и мозги бы на место встали.

— Обратной дороги нет. Мужик сказал – мужик сделал, – улыбнулся Леня и вытер ледышки с усов.

— А что он у Костикова проверял?

— Таблицу умножения.

Я присвистнул.

— Серьезный ученый.

— А то! Все, заморозил ты меня уже. Дальше сам.

Ленина схема привела меня к арке дома № 23.

Прямо под номером – оранжевая палатка с мороженым. Продавщица, закутанная в серую шаль поверх синего пуховика, изображала местную ниндзя-черепашку. Глаза в прорези шали выжидающе остановились на мне.

Можно считать, пришли.

Курить хотелось до дрожи в руках. Не лучшее состояние перед интервью. Надо было хоть как-то переключиться. Я подошел к «ниндзя-черепашке» и спросил:

— Орешков у вас нету погрызть?

Она покачала головой, но глаза в прорези шали лукаво улыбались.

— Погрызите пломбир в вафельном стаканчике.

— И сколько стоит такое счастье?

— Двадцать рублей!

Пока я снимал перчатки и лез в карман за деньгами, она открыла ларь и достала оговоренный стаканчик.

Обменялись.

— Приятного аппетита! Грызите на здоровье!

Арка вывела меня во двор-колодец. Я стоял на дне, а надо мной нависали четыре стены из бетона и стекла, зажавшие голубой квадратик неба. Интересная архитектура. Я огляделся: внизу каждой стены обнаружилось по две двери (правда, без номеров и опознавательных табличек). Институт господина Измайлова прятался за одной из них. Найдем методом перебора. Я решил начать с двери медного цвета, облагороженной навесом, перильцами и крылечком в одну ступеньку.

На крылечко подниматься не стал. Время еще есть. Минут восемь осталось. Вот сейчас покончу с пломбиром и буду звонить-спрашивать. А то руки уже немеют.

Странное попалось мороженое. На вкус – что-то среднее между снегом и льдом. И задубело не столько от холода, сколько от внутренней химии. Надо было за сорок рублей рожок взять.

Я судорожно пытался вспомнить материалы из Лениной папки. Кое-что успел проглядеть в вагоне метро и на эскалаторе. Графики, тезисы, обвинения. Но теперь все вылетело из головы. Только имя-отчество осталось. Семен Михайлович.