Книга Настоящая фантастика 2016, страница 122 – Вадим Панов, Ярослав Веров, Игорь Минаков, и др.

Этот Город Муравей про себя назвал Городом мастеров. В нем не жили, в нем творили. Создавали нечто ему, Муравью, пока непонятное. Наконец, набравшись храбрости, он спустился с дюны и вошел в Город.

— Мельмот? – переспросил невообразимо древний робот в информационной будке. – Как же, как же. Помню такого. Один из основателей нашего Города. Дай Вечность памяти, один миллион сто двадцать три тысячи лет тому назад…

— Где я могу его найти? – Муравей перебил робота.

Робот, похожий на библейского патриарха, задумчиво огладил длинную бороду:

— Там.

Муравей взглянул туда, куда указывал робот. Солнце зашло, но небо сверкало множеством разноцветных шаров.

— Он одним из первых шагнул к звездам, – пояснил робот. – Чем может занять себя Вечный? Только вечным познанием бесконечности.

— Либо вечной погоней, – пробормотал Муравей. – Где я могу записаться в космонавты?

На следующий день Мишка вновь заявился ни свет ни заря. Сунул мне под нос синий томик Герберта Уэллса:

— Он – путешественник во времени!

— Кто? – я продолжал зевать. Чертовски хотелось поспать еще, но от Мишки разве отвяжешься? Как любила цитировать наша училка по английскому: «Уж коль втемяшилась в башку какая блажь, то и колом оттудова не выбьешь».

— Николай Николаевич! Ты почитай, почитай.

Я открыл томик. «Машина времени».

— Я читал, Мишка. У тебя же и брал. Ну и что? Хочешь сказать, что у него в комнате стоит машина времени, похожая на мотоцикл?

— Не я это сказал! – воскликнул Мишка. – Но такая же идея пришла и мне в голову, понимаешь? Я всю ночь читал Уэллса.

— Одинаковые мысли – не критерий истины, – выдал я, как мне показалось, остроумный афоризм.

— Тогда проверим, – сказал Мишка и достал из кармана ключи. – Сегодня утром Николая Николаевича увезли в больницу на «Скорой помощи». Отец сказал, у него то ли воспаление легких, то ли грипп какой-то сильный. В общем, ключи он отцу отдал, а я позаимствовал. – Мишка заговорщицки подмигнул.

— Ты с ума сошел. – Я сунул ему Уэллса обратно. – Иди домой и положи ключи откуда взял, пока не засекли.

Мишка напустил на себя до того безразличный вид, что я немедленно понял: никакие ключи он возвращать не собирался. И в квартиру Николая Николаевича обязательно проберется.

И еще я понял.

Я пойду с ним.

Потому как Мишку одного отпускать нельзя. Потому как слишком много мы с ним каши съели. Потому как друзей не бросают. И вообще. Мне до ужаса хотелось, чтобы Мишка оказался прав и в квартире Николая Николаевича мы бы нашли машину времени.

Но когда мы спустились на этаж, то у квартиры нового соседа нас поджидал неожиданный сюрприз.

— Здравствуйте, мальчики, – сказала Таня. – Вы случайно не знаете, где Николай Николаевич?

Какая же она красивая, мелькнула у меня мало уместная для данного случая мысль. Таня была в прозрачном плащике, по которому еще стекали капли дождя. В одной руке – белая сумочка, в другой – сверток.

— Ты что здесь делаешь? – хмуро буркнул Мишка.

— Фи! – Таня поджала губки. – Не твое дело, мальчик.

Мишка надулся. И я ощутил – сейчас разразится скандал.

— Нет его, заболел, – сказал Мишка, а я кивнул, подтверждая слова друга.

— Что же вы сами здесь делаете? – прозорливо поинтересовалась Таня.

И Мишка сглупил. Надо было сказать: мимо проходили, на улицу гулять пошли, но он ляпнул: