Книга Настоящая фантастика 2016, страница 109 – Вадим Панов, Ярослав Веров, Игорь Минаков, и др.

— Мог. Но не ошибся. И вот почему. Расчеты показывают, что она погибнет в короткий промежуток времени по возвращении, поэтому неопределенность не возникнет.

— Выпьем. Что в лоб, что по лбу. Умрет счастливой… сомнительное счастье. Извини, это вино. Я не хотел каламбурить.

Вадим отодвинул бокал.

— Пей, я пока не стану. Сумматор показывает и другие линии. Если она останется там не одна, то уцелеет. Я отправлюсь с ней.

Сергей Владимирович махнул бокал одним глотком.

— Ты спятил, сын мой. Тебя там прихлопнут, как цыпленка. Это же двадцатый век!

— Почти…

— Один черт… Ну, положим, уцелеешь. И что говорит Сумматор о нашем будущем?

— Я приехал не препираться отец, а просить совета. Сумматор показывает странное. Я провел миллиарды тестов. Перебрал сотни параметров.

— И?

— В основном – неопределенность.

— Ты приехал не препираться, ты приехал голову мне морочить. Выпьем. За неопределенность!

— Я сказал – в основном.

— То есть не всегда? Так бывает? Ну, значит, есть человек, с которым она может прыгнуть, и мир устоит. И можно вычислить, что это ты? Вообще, можно вычислить этого человека?! Что за бред!

— Я решил задачу в общем виде. Таких людей не существует.

Карнаухов крякнул, поднял очередной бокал, заглянул в потухшие глаза сына.

— Парадокс… – медленно произнес он, так же медленно выцедил бокал и зажмурился. – А что, если никакого парадокса нет?

Помолчали. Наконец Сергей Владимирович открыл глаза и заявил прямо в лицо Вадиму:

— А ты все-таки болван, сын мой. Но я тебя все равно люблю. Не понял? Логику включи. Если есть решение, но решение не подразумевает в качестве переменной участие человека, значит… значит… ну?

Вадим хлопнул себя по лбу.

— Я отправляюсь пересчитывать!

— Да не забудь учесть, что у нее с Таней будет полная ментальная сопряженность! – только и успел крикнуть вослед Карнаухов.

После чего опустился грудью на столешницу и немедленно захрапел.

Ночь пахла степью – полынными травами и пыльным, не успевшим толком остыть за жаркий день воздухом. Поселок, большой, на несколько сот дворов, наверное, в темноте не определить – казался полумертвым. Шагах в пятистах, в свете месяца, отблескивал купол немаленькой, по сельским меркам, церкви.

Таня и Асель хоронились в проулке между двумя опрятными кирпичными домами, с палисадниками, с уходившими во мглу с задних дворов огородами, в сени раскидистого ореха. Орех нагло игнорировал невысокий, кирпичный же забор.

— Эх, знать бы, куда угодили… – прошептала Татьяна. – А главное – когда…

Она видела, что время если не совсем сорок первый год, то близкое – никаких особых чудес заприметить не удалось. Разве только на крышах домов торчали антенны, а среди них – диковинные белые тарелки, которые тоже смутно представлялись Тане антеннами, но особыми, ничего похожего в радиотехникуме не проходили… Но это не беда. Поселок мало отличался от того, откуда ее «эвакуировали». И на том спасибо.

— Это знание могло сказаться на состоянии причинно-следственного… – терпеливо, верно, не в первый раз начала излагать Асель.

— Да слышала я! – отмахнулась Таня. – Лабуда все это. А ну, как немцы в селе? Выстрелы слышала?

И вправду, пока они отсиживались, темноту пару раз рассекали короткие очереди. А уж «ППШ» или «шмайссер» – того Тане не разобрать. Да на севере гремело и ухало – тяжелая артиллерия не иначе. Нет, они – на войне, факт.