Онлайн книга «Настоящая фантастика 2016»
|
— Так, а можно мне вопрос? – перебила ее Таня. Ишь чего, к марсианам подбираются. — Конечно, Таня, любой. — Почему перестали делать гинедроидов семнадцатого поколения? Эмма даже прокрутилась в своей креслоподушке. — Это же было давно. Появились новые, более совершенные сервисы. — А что гинедроиды? Что с ними стало? — Можно сделать запрос… Но, по-моему, это очевидно. Какие-то пришли в негодность. А какие-то и до сих пор служат своим хозяевам, вы сами… — А если не пришли в негодность, а хозяева пропали или это… захотели совершенных сервисов? Они способны чувствовать? Эмма открыла из воздуха информационное окно, легкими пассами разогнала несколько строк. — Гинедроиды семнадцатого поколения способны испытывать чувство долга… — Как и я, – вставила Таня. — Чувство преданности… — Как и я. — Чувство оптимального выполнения целевой функции. Таня, насупившись, сосредоточенно наматывала локон на мизинец и, кажется, начала его грызть. Опомнилась. — Врете вы что-то, товарищи, – хмуро обронила она. – В науке вашей я, конечно, ни бум-бум, только вот нестыковочка. Раз вы нас к себе тянете, значит, мы вам нужны. И баста. И вот еще, хотелось бы с такими же, как я, повида… — Меня зовут Артур, – внезапно подал голос «чин» и с легким прихлопом поставил стакан на столешницу. – Советник Проекта в Совете Старейшин. Теперь я скажу. Думаю, милочка, диалектический материализм для вас – не пустой звук? Вижу, что не пустой. И что все в мире подчинено законам диалектического материализма, для вас не тайна? — Марксистско-ленинского, – ввернула Таня. — Не тайна. – Похоже, Артур любил не только ставить вопросы, но и сам отвечать на них. – Следовательно, у всякого явления есть две стороны, не так ли? Так. Так вот, с одной стороны, Карнаухов сказал вам чистую правду. Жалость. Нам жаль вас. С другой стороны… Возьмем того же Сергея Владимировича Карнаухова, милочка. Возьмем? Таня кивнула несколько ошеломленно. — Какую практическую пользу человечеству может приносить специалист по архаической литературе, а? — Ну-у. — Верно, никакой. Но так только на первый взгляд. А если комсомолка Климова хорошо подумает? До Тани, наконец, дошло, почему речь этого человека ввергает ее чуть ли не в оцепенение. Он говорит, как товарищ Сталин! Только без всей стране известного легкого акцента. — Если комсомолка Климова хорошо подумает, она поймет, что никакое общество, даже самое справедливое, не может жить без учета ошибок прошлого, без постоянной, кропотливой, систематической над ними работы. Иначе общество справедливости рискует погрязнуть в самодовольстве и повторить эти ошибки, не так ли, товарищ Таня? А что ближе всего к истории, чем литература? Литература – выразитель чаяний эпохи, страхов эпохи, надежд эпохи, высказанная нерядовыми людьми эпохи. Кто-то скажет, что этого достаточно. Нет, этого недостаточно. Потому что есть еще простой человек эпохи со своими чаяниями, страхами и надеждами. А что может быть лучше живого общения с таким человеком? Ничего не может быть лучше такого общения. И вот вы здесь и поэтому – тоже. Наша жалость – это одна сторона диалектической медали, а наш прагматизм – это вторая сторона. И их никак нельзя рассматривать одновременно! Теперь вы поняли, товарищ Татьяна? — К-кажется, – пролепетала Таня. |