Книга Настоящая фантастика 2012, страница 198 – Алексей Бессонов, Андрей Дашков, Степан Вартанов, и др.

Но сегодня водки не было. А обед запаздывал. «Питание от ресторана» привозили не на «Черном Вертолете», а на обыкновенном «козле», который, невзирая на хваленые свои вездеходные качества, регулярно буксовал на переправе через местную речку-вонючку, разбухшую от дождей.

В дверь постучали.

— Не заперто, – буркнул Писатель.

Он очень сильно надеялся, что это официант из ресторана или на худой конец Петухов, доставший водку. Но это оказался Сам. Писатель посмотрел на него с собачьей тоской. Неужто опять начнет читать свои проповеди? Вместо того чтобы принести жратвы. Ну и выпивки, конечно. Куда ж без этого, в такую-то мокреть?..

— Скучаете? – спросил Режиссер.

Писатель пожал плечами.

— Сыро тут у вас, – сказал он. – Все время выпить хочется. А вам?

— Мне – нет, – покачал головой Режиссер. – Мне никогда не хочется выпить.

— Так уж и никогда? – усомнился Писатель.

— Представьте себе. И вам не советую. Во всяком случае, сегодня.

— А что, сегодня постный день? – поинтересовался Писатель, не скрывая раздражения.

— Я хочу с вами поговорить, – ответил Режиссер, как всегда не реагируя на тон собеседника. – Раз уж снимать нельзя…

Только после того, как мне дадут пожрать, хотел сказать Писатель, но вслух спросил:

— О чем, если не секрет?

— О том, как мы будем снимать эпизод возвращения Лозовского…

— Вы босс – вам виднее, – брякнул Писатель.

— Угу, – согласился Режиссер. – Мне виднее… Правда, поразмыслив, я пришел к выводу, что ваша трактовка роли ближе к жизни. Ведь Лозовский настоящий ученый, хотя наука его, археология, казалось бы, не имеет ничего общего с Космосом. Он не бежит от неизведанного, а смело идет ему навстречу. Иные миры, иной разум – это, пожалуй, будет пограндиознее культуры древних согдов! Верно я говорю?

Писатель пожал плечами, дескать, к чему вся эта тривиальщина.

— Вижу, вы не очень-то расположены вести возвышенные разговоры на голодный желудок, – усмехнулся Режиссер.

— Угадали. И выпить тоже.

— Сочувствую, но придется потерпеть, – сказал Режиссер. – Кстати, по имеющимся у меня сведениям, «газик» с обедом уже на подходе. Так что уделите мне еще с полчаса. Мне нужно выговориться. Это со мною всегда так перед съемками. Пока не сформулирую вслух некоторые положения – не могу работать. И желательно, чтобы собеседник был не просто умный, а способный выйти из плоскости обыденных представлений.

— Вы мне льстите, – хохотнул польщенный Писатель. – Однако извольте. Полчасика я еще выдержу. Но с уговором!

— Готов на любые уступки, – откликнулся Режиссер.

— Ловлю на слове! – обрадовался Писатель. – А условие мое таково: после нашего разговора вы разрешите мне выпить! И не только мне, но и Иннокентию Ивановичу. А то совсем затуркали человека. Я же вижу, он вкалывает, как проклятый, а ему даже капелюшечки нельзя принять для профилактики оэрзэ! Каковая совершенно необходима при такой сырости.

— Все вы врете, Иннокентий Иванович, – пробормотал Писатель, отдышавшись и выглядывая, чем бы закусить. – Корабль вы тут прячете, космический, инопланетный… Думаете, я не понимаю зачем?.. Прекрасно понимаю… Авария случилась, пришлось прятать в развалинах, ремонтировать… А киносъемку затеяли для отвода глаз… Каково? Видите, одной голой логикой допер…

— Да господь с вами! – ужаснулся Петухов, разливая по новой. – Это у вас галлюцинации на почве пьянства.