Онлайн книга «Настоящая фантастика 2012»
|
Расставил по снегу возле посадочной площадки сигнальные огни. Но насчет заразы не беспокоюсь. Не будут кровь из банок в себя закачивать – ничего плохого не произойдет. Хотел дойти до японцев, потому что слышал звук корабля. И, если это не была галлюцинация, на японскую базу прибыла партия новобранцев. Очень хотелось пойти посмотреть и, если что, попросить помощи, но не смог – несколько дней сильно мело и продолжает мести, так что даже шавки не подбираются к двери. А уж этих тварей обычной метелью не испугать. Помнишь, у Булгакова: «У-у-у! Вьюга в подворотне поет мне отходную, и я вою с ней». Все равно, я думаю о тебе. С. Ч. Дата отправления: 20.03.2039 Несколько раз пытался пройти к японцам, но меня едва не загрызли проклятые шавки. Они выглядят как-то странно, с раздутыми боками и шерсть лезет клочьями. И я видел несколько издохших, но не стал подходить, потому что их до половины затянуло какой-то белой пленкой, а мне сейчас меньше всего хотелось бы подцепить смертельную новинку из местной флоры или фауны. Маринке вроде бы становится лучше. Во всяком случае, она пару раз пыталась вставать сама. У нее сохнет левая рука, но то, что она уже пару раз сумела без моей помощи сходить в туалет, ее очень ободряет. Так что в целом у нас все идет на лад, и судьба медленно отворачивает от нас свой тучный филей и обращает в сторону нашего космического закутка сострадательный фас. Немного тянет за душу то, что увидел на французской станции. Мертвые люди как поленья лежат, просто так, поверх земли. Пока к ним прилетят, туда уже шавки заберутся, объедят тех, кто на холодке не… испортился… Вот ведь, даже думать невыносимо, а все равно думается. Так и придется снова туда тащиться в костюме, хоть закрыть их чем-нибудь, что ли. Похоронить всех нереально, костюм-то костюмом, а если я там буду особенно копаться, то светиться начну. Но так оставить не могу. Странно, каждый день вижу гниющее человеческое тело, а чувства пустоты, окаменелости внутренней нет. Раньше был как терракотовый воин – ничего не чувствовал, зато теперь как будто даже слово навылет проходит. Маринка иногда огрызнется на меня из-за ерунды какой-нибудь, а у меня на душе еще долго кошки скребут, что это я виноват. Кажется, еще немного, и я снова смогу плакать. А там, глядишь, перестану сомневаться в том, что все еще жив. А то до сих пор иногда находит… Тут странное было – не знаю, как правильнее сказать – было или не было, померещилось, может… Только – я как-то проснулся утром, на Маринку глянул – и вдруг показалось, что она не дышит. Я к ней, прислушался, вроде жива. А пока бежал, заметил, словно тень какая-то на пол соскользнула. Белесая, словно паутинку ветер смахнул. Все боюсь, что случившееся не пройдет даром, и я все-таки свихнусь. Надеюсь, я успею это заметить. С. Ч. Дата отправления: 24.03.2039 Представляешь, он был там. Человек. Живой. Я специально пошел на станцию с другой стороны, где подходы не так просматриваются. Все мне эти следы покоя не давали: банки, которые недавно открывали, ложки, недавно перепачканные. В общем, поймал я нашего йети. Зовут его Ксавье Реми, но Маринка прозвала его Пятницей, во-первых, потому что замотан в рванину, совершенно не понимает речи ни на каком из известных нам двоим языке, а во-вторых, потому что изловил я его именно в пятницу. Маринка отшучивается, что она тогда будет Робинзоном, а я попугаем. Кстати сказать, ей значительно лучше. И болезнь уже настолько отпустила, что за собой и Пятницей она ухаживает сама. Поэтому есть время наведаться в пещеру. Но об этом надо по порядку. |