Книга Вино с нотками смерти, страница 92 – Виктория Балашова

— В итоге оказались в тюрьме.

— М-да. Убийство и соучастие в убийстве. Некрасивая история.

* * *

Сначала его стукнули чем-то тяжелым по голове, а после одним сильным ударом воткнули нож в плоть. Он мгновенно отделился от умерщвленного тела и со всего размаху плюхнулся на песок. В пустыне за время его отсутствия ничего не изменилось. Стояла страшная жара. Слышались разговоры стражников. Книга — как жаль, что он не мог ее перетащить сюда. Следовало проверить многое, сличить, так сказать, с действительностью…

В сообщении говорилось: «Концертный зал… Пушечная улица, дом 4». Германа на концерт позвал друг, чья дочка должна была выступать с песнями каких-то малоизвестных современных композиторов. Попросил поддержать и создать, так сказать, массовость.

— Пойдем? — спросил Герман судмедэксперта Оленьку, с которой он приехал в Москву на курсы повышения квалификации.

— Почему нет, пошли. Все равно вечером делать нечего. Билеты в театры тут кусачие! А эти бесплатные, — Оля вздохнула: в Москве «кусачее» оказалось многое.

— Да, друг сказал, надо подойти к администратору и назвать его имя. Он договорился, что нас пропустят и посадят на хорошие места. Кто уж там петь будет, не в курсе. Вряд ли Алла Пугачева.

— Неважно, — махнула рукой Оленька, — хоть окультуримся в столице, — улыбнулась она Герману.

Как добираться от метро до концертного зала они посмотрели заранее: всего-ничего идти. Однако пришлось не идти, а бежать — их задержали на лекции по толерантности, которую вел какой-то большой профессор из МГУ. У Германа толерантность вызывала раздражение, хотя в своем южном городке он никогда не попирал права негров и сексуальных меньшинств. То есть, неприязнь была чисто лингвистического характера. С другой стороны, жил у них на весь город всего один чернокожий парень. Он окончил в Москве университет имени Патриса Лумумбы, домой ехать не захотел, очень удачно женился на своей однокурснице, которая и увезла его в родные края на юг России. Негр бойко лопотал по-русски, открыл чебуречную, куда в сезон выстраивалась немалая очередь. Проявлять толерантность по отношению к нему не составляло труда: налоги платил исправно, возле чебуречной поддерживал чистоту, сами чебуреки нареканий не вызывали даже у санэпидемстанции. Про сексменьшинства точно Герман ничего не знал, но в угоду начальству решил на финальном зачете говорить, что полностью к ним толерантен и, когда встретит мужика в платье, громко ржать не будет, а толерантно пройдет мимо, конечно, если тот не нарушает законы Российской Федерации…

Выбежав из метро, Герман глянул на карту в телефоне и потащил Олю вперед. Очень быстро перед ними возникла надпись: «Пушечная улица», а чуть поодаль на доме красовалось: «Москонцерт». Они влетели в холл и спросили, где искать администратора. Им показали на стол, за которым сидела солидная дама.

— Мы от Николаева, — запыхавшимся голосом произнес Герман. — Он нам обещал билеты на концерт.

— От кого вы, простите? — поинтересовалась вежливо дама, начав перебирать стопку пригласительных.

— От Игоря Юрьевича Николаева. Он обещал…

— От Игоряши?! — воскликнула дама. — Ох, я вам сейчас отличные места дам! Проходите, уже второй звонок был! Нате, держите! — Она сунула им бумажки с местами и показала, куда идти.