Онлайн книга «Семьи.net»
|
— Где вы так долго отсутствовали, уважаемые представители нетрадиционной ориентации? — говорит Валерич ласково, встречая нас на входе в цех. — Три гудка уж минуло. Я было волноваться начал, любители интимных отношений с представителями фауны. — Да не ори ты, — морщится Саня. — В продмаге очередь была. — Да ты никак трезвый? — Валерич бдительно втягивает воздух косматыми ноздрями. — А ну дыхни-ка, мля? — Да иди ты в Ясную Поляну! — говорит Саня. — Ты мне технику безопасности не нарушай, заколдобина! — гневится Валерич. — Валерич, не торопи ты нас, — говорю я. — Щаз все будет. — А ты, — говорит он мне, — вообще молчи, бериллий кальцевый. Я тя просил вчера шестой блок посмотреть… и чего? — Чего-чего? — Щаз покажу, мля. — Валерич со злобой дергает за рычаг. Натужно кряхтя, приходит в движение конвейер. Саня водружает авоську на пульт. Мы разбираем «девятки» и принимаемся за легкий брекфаст. Валерич с чпоканьем открывает бутылку глазом, делает изрядный глоток. Стирает с усов пивную пену рукавом телогрейки. На широком полотнище конвейера к нам подъезжает девица лет двадцати. — И какого рожна? — говорит Саня. Валерич косит на него злым глазом, делает еще один длинный глоток. — ТОЛЯН! — орет он на другой конец цеха. — Дай напряжение!.. Надеть очки! — это уже нам. Мы с Саней напяливаем на рожи защитные очки. Раздается громкий треск, на миг все заливает ярким белым светом. — В сущности, — говорит девица. — Все это уже бывало с нами прежде. И повторится вновь. Перманентное состояние дежавю. Мятущиеся поиски неспокойной души. Души, забывшей о своих прежних перевоплощениях… Нелепая попытка уцепиться за ускользающие осколки света… — Ох, млять, ты еперный ты театр! — говорит Саня. Девица шмыгает носом, некоторое время смотрит на нас. Добавляет срывающимся голосом: — Как глупо, как глупо пытаться снова поймать их… — Так-так, — говорю я. — Дальше, пожалуйста, мадемуазель… — Как бы я хотела поймать их. Ухватиться за режущие осколки. За яркие блестки, пестрое конфетти, бенгальские огни и клочья мандариновой кожуры, за острые хвойные иголки и сыпучую сахарную пудру, за фальшивые стразы звезд и иней на твоих ресницах, за цветные шнурки твоих кед и за вечную неизвестность в ответ на мой извечный вопрос. Как бы я хотела вернуть все назад… Кутаться в теплый мохер, баюкая в замерзших ладонях кружку глинтвейна, следить за хороводами снежинок за окном кофейни, пытаться понять… Пытаться простить… Из тех сердечных посланий, что мы оставляли на снегу под окнами друг друга, и на цветных листках, наклеенных на наши ноутбуки, и черным маркером поперек холодильника, и баллончиком поперек стены в твоем подъезде и черным маркером в лифте, сукин ты сын, из тех песен, которыми мы не успели обменять наши плей-листы, из тех крошек поп-корна, рассыпанного по полу ночных кинотеатров, из моих полосатых гетр и твоего полосатого шарфа, из мимолетных видений жизни и песни соловьев у твоего балкона, курить и пить жизнь, как все то адово дерьмище, что осталось от вчерашней вечеринки, успевать на последний поезд метро, а если не успела, то брести сквозь спящий город, никогда никого не любя и никому не отдаваясь полностью, просто хотеть быть и просто не существовать в реальности от твоих фиалковых глаз, посылать тебе котиков и получать в ответ щенков, цитировать Маркеса, получая в ответ Борхеса, быть пьяной от твоего поцелуя, целоваться с тобой пьяной, читать тебя как глупый роман, все время откладывая на потом, становиться психопаткой из-за того, что ты милый социопат, грустный котенок, которого хочется обнять и сразу задушить, и становиться социопаткой, потому что ты ты гребаный психопат, который ненавидит кошек и готов задушить каждого, кто напишет мне самую невинную эсэмэс, стать вместе с тобой — дождем, снегом, ветром — раствориться в этом мире, навсегда и без остатка… С твоей японской кухней и итальянским темпераментом, и норвежской курткой-аляской и твоим невыносимым русским характером, которому все абсолютно п-о ф-и-г-у и все, ну абсолютно все, з-а-ш-и-б-и-с-ь, который пьет меня как раскаленное олово, как разбавленное димедролом пиво, жадно пьет всю меня — всю, кроме моих слез, которые тебе безразличны, злобный вампир, скрюченный гринч прошедшего Рождества, корыстолюбивый неисправимый Скрудж, алкающий только моих прелестей, спешащий распечатать все подарки разом, срывая бантик с моего белья «Секрет Вики» как с подарочной ленты, только этого тебе всегда было надо, только самой сокровенной влаги моей страсти, кружащей меня в безумном танце, будь ты проклят, чертов циник, ты всегда раскидывал свои носки где попало, и ноги у тебя воняют, да чтобы ты сдох вообще, и знаешь еще что, я всегда ненавидела твои «Звездные войны», особенно этого золотого робота-гомика, такого же золотого, как искорки в твоих глазах, мой каверзный недотепа, и этого твоего гребаного Дэвида Линча, такого же трехнутого на голову отморозка, как и ты сам, мой невероятно сладкий негодяй, я хочу быть с тобой, хочу вернуть тебя, больше ничего мне не нужно… |