Онлайн книга «Семьи.net»
|
— Жень, ты не помнишь номера родителей? Женька затрясла головой. Саша подумал, что она, возможно, не понимает, о чем идет речь. — Ой, — малявка взяла его за руку, — я видела у мамы бумажку с циферками. Мама всегда смотрит в нее, когда к терминалу подходит. — Женька, ты молодец! Они стояли на берегу двумя семействами в полном составе. Сашка командовал. — Светлана Скарабеева, Павел Скарабеев, идите купаться. Приказываю доплыть до середины озера. — Вера Вольская, все плывут, а ты стоишь! Плавать бегом марш! Саша и Женька смотрели вслед взрослым. Когда их фигурки почти растворились в темноте, Женька заплакала. — Сашенька, верни их, пожалуйста, мне страшно! Саша подул в три свистка по очереди. — Светлана, Павел, Вера, возвращайтесь! Плывите обратно! Чужие родители повернули к берегу, но мама Вера оставалась там, в темноте. И тогда Саша по-настоящему испугался. — Мама, плыви ко мне! Пожалуйста! Свободна, свободна! Мать что-то крикнула, но Саша не расслышал. Он вцепился в диск. — Велемир, что она говорит? — Вера Вольская сообщает, что у нее свело ногу. — Велемир, миленький, пришли спасателей! Пожалуйста! Ты же можешь! Володя чинил терминал. — Когда же нам пульт поменяют? — спросила Зоя Павловна. — Завтра приедут. — Не слишком-то они торопятся. — Нас в очередь поставили. Занятые очень. Говорят: «Ты же там рулишь? Ну и рули пока». Простые такие. Но пульт, в общем и целом, пашет. Хорошая серия была, VLM, сейчас таких не делают. — Велемирчик наш. А что с ним было не так, Володенька? — Блок безопасности полетел. Не фильтрует запросы. Исполняет, что ни попросишь. Как там наша утопленница? — Вольская? Жить будет. Велемирчик — молодец, прислал спаскатер. И кто только придумал спасателей на ночь отключать? — Вы меня спрашиваете? Я больше по электрике. — Вопрос, Володенька, риторический. Завтра еду в суд. Лишаем наших героев родительских прав. — Кого из них? — Всех скопом. И Вольскую, и Скарабеевых. Дадим малышам шанс на счастливое детство. Готов ли терминал, друг мой? — Рвется в бой, Зоя Павловна. — Так запускай свистуна. Время позднее, пора расслабиться. Вадим Панов Ангел — Мама… Мама! Мама! Мамочка!! Крик. Крик. Крик. Слезы, боль, нечеловеческая боль и скрюченные пальцы, боль, заглушающая все, отсекающая от реальности, пришедшая изнутри и затопившая, немыслимая, выпивающая, рвущая, заставляющая позабыть обо всем на свете и превращающаяся в громкий крик. Боль. Крик. Если кричать, то станет легче… Кому?!! Впрочем, сейчас нельзя не кричать. Боль порождает крик, и, может быть, от него действительно становится легче, однако в пелене кошмарных ощущений не чувствуется ничего, кроме терзающих вспышек невыносимого. — Мамочка! — Тужься! — Мама! — Тужься! Боль дарит глухоту, свой крик дарит глухоту, но Анна прекрасно понимает, что велит ей толстая женщина с грубым, словно сложенным из ноздреватых булыжников лицом. — Тужься! Ане больно. Ане страшно. Ее ногти переломаны, иногда не хватает воздуха, но разум… Нет, не он — инстинкты. Дикая боль отключила разум, но инстинкты не подводят и заставляют измученное тело делать то, что требует опытная женщина с тяжелым лицом. — Тужься! И Аня тужится, пытаясь расстаться с тем, к кому привыкала несколько долгих месяцев. — Тужься! — Мама! |