Книга Тайное местечко, страница 82 – Виктория Балашова

Истерика сразу на этом и захлебнулась, девушке перехватило дыхание, но тут Лекса не допустил промашку и просто притянул её руки к телу ремнём, что ему подал подоспевший собрат, что протянул Лексе и перчатки. Затянул ремнём девушку Лекса максимально аккуратно, по-прежнему не желая причинять ей боль. А она к этому времени пришла в себя и смогла даже отфыркалась от воды. Стояла Олеся посреди той же площади мокрой курицей, но теперь здесь не было ни Князя, ни толпы, не было теперь уже и Остапа. И не будет никогда. Она глянула на Лексу. Как же мешала его эта дымка, так не хватало привычного понятного выражения лица, чтобы понять, что ему сейчас стыдно или больно. Трофим стоял чуть поодаль, боясь попадаться на глаза Олесе, вот у того было очень много на лице раскаяния, но это не помешало ему приготовить новое ведро с водой. Собрат Лексы чуть отошёл, не вмешиваясь в дела Старшака, ведь Лекса так и оставался Старшим по городу, до решения Князя.

Леся больше не хотела говорить с Лексой. Она всё ему уже высказала. Слова и силы иссякли. Хотелось сесть на травку и просто плакать. Трофима она не углядела. Ну да и Боги с ним. Как же она устала от этого долгого дня. Дня, когда она осталась в этом Мире одна. Теперь вот только одно самое важное — надо узнать про похороны Остапа, попрощаться с ним и можно уходить. Уходить из этого опостылевшего ей города, в котором она потеряла самого дорогого в этом Мире человека. А ведь этот город они и узнать то не успели. То в тюрьме сидели, то только по чуть стали осваиваться в доме Главы Рода. Ведь и на улицу их не выпускали. И куда ей теперь? К Сойкам? Или всё же к бабушке Глаше? Да кому она тут нужна? Да и ей то никто теперь не нужен. Теперь это было так не важно. Кто бы знал. Всё это можно будет решить потом. Видеть никого не хотелось, но узнать правила надо было. Никодим бы лучше всё обстоятельно рассказал, но думалось Олесе, что он сейчас будет сильно занят печальными хлопотами. Ну, она не гордая, у Лексы спросит, что-то он знать должен, тем более, что знает её историю, и что ей тут ничего не понятно.

«Надеюсь, обидку не включит, эх, жаль всё же, что я не попала и не смогла вцепиться ему в морду! Или вцепилась бы ему в глотку… Вертлявая дрянь! Все руки отбил своими железными руками».

Олеся так и стояла со стянутыми вдоль тела руками, которые старалась растереть в местах ушибов.

Но вслух Олеся хотела сказать совсем другое, когда её перебил твёрдый и строгий голос Лексы, снова такой же, как звучал он для неё тогда в камере:

— Больше так не поступай! Я не хочу причинять тебе вред или боль, но это непременно случится, даже без моего желания, если ты дотронешься до меня.

— Каста неприкосновенных?

Фыркнула со злой усмешкой Олеся, как плюнула словами.

— Да, к сожалению, это так. — Предпочёл не заметить сарказм в словах девушки Лекса, понимая, что в ней говорит непонимание ситуации, — Я не понимаю, но догадываюсь, какой смысл ты вкладываешь в свои слова, но действительный смысл очень сильно в другом. Мы, Род Волка, на этой Земле такие же гости, как и ты. Точнее, даже ещё хуже. Ты тут по зову крови, тут испокон веку жили твои предки, тебя сюда вернул твой Бог Сварог. Это такое великое его желание — собрать всех детей Мира обратно. А вот с нами всё сильно не так. Мы с собратьями тут по давнему уговору, заключённому между Богами наших Миров. Наш изначальный Мир был в войне с этим Миром, это было очень давно, но уговор соблюдается и будет соблюдаться, надеюсь и дальше. Иначе нас ждёт смерть и забвение. Мы тогда, в стародавние времена, в той глупой войне уничтожили последнего из Волхвов, что служили Князьям и жителям Земли, а оказалось, что именно они, Волхвы, держали равновесие Мира. Мироздание пошатнулось, наш Мир ближе к окраине Вселенной, он пострадал тогда гораздо больше этого, но Боги быстро смекнули, что привело тогда к такой беде. Да, Аглая Дормидонтовна и сейчас права, не послушали тогда Ягиню, всё сотворили по своему, а теперь расплачиваемся. Ты знаешь, что Аглая Дормидонтовна последняя Яга в Роду.