Книга Тайное местечко, страница 57 – Виктория Балашова

— Даур!

Рявкнул он внезапно, тем не менее, мгновенно на его крик дверь распахнулась и в неё влетел давишный тюремный служака, что приносил свечи. А влетев воззрился на Лекса. Тот же достал из складок плаща ещё одну сферу, что-то пошептал в неё, дождался отклика и протянул её вошедшему со словами:

— Выпусти за воротами. Срочно. И жди там ответ. Его срочно мне.

— Бегу.

Был весь ответ, и тот действительно выбежал из камеры, не забыв прикрыть за собой дверь.

— Продолжай.

Остап чуть помолчал, соображая что же продолжать, но решил прикинуться дурачком и слезть с неопределенной темы, на понятную, продолжил:

— Ну, понятно же было, что человек лежит, фигура мощная, поняли, что мужчина. Наклонившись, понять кто это и что с ним я не успел, только камень возле головы или шеи нащупал, хотел его отодвинуть, и найти пульс…

— Жилку?

— Ну, да, жилку на шее, чтобы понять жив ли, но не успел, кто-то поднял визгливый крик про убийц, которых надо ловить. На нас и накинулись, ни в чём не разобравшись. Только когда приехал Козьма я обдумав, догадался, что убили-то Трофима. Больно странно что женщины всё время причитали и плакали, а женщин-то мы не видели особо, ни в зале, ни во дворе. И ещё, визгливый голос был явно изменён, может это нас подставить хотели?

— Что сделать?

— Оговорить нас, что мы виноваты. А ведь темно на улице было! Мы и не видали ничего от входа в дом, а он оттуда и голосил. Вот, как бы он увидеть там что-то смог? Лун не было! Звёзды только и всё.

— Всё?

— Всё. Мы не убивали! Нет у нас резона, и человек он хороший!

— А я?

— Что?

— Я какой?

— Я не знаю ва… тебя совсем, но не думаю, что в дружине Князя будут плохие люди.

Услыхав это темный капюшон опять склонил голову на бок, и Остап словно увидел два красных уголька глаз, что сверкнули в темноте тьмы капюшона.

— А бабушка Глаша, хорошая?

Вдруг снова задал он вопрос, таким же вкрадчиво шелестящим голосом, смысл этих вопросов Остап не понимал, но всё же ответил:

— Ну конечно же! Она нас встретила в лесу, приветила, помогла с вопросами нашими, сориентировала нас, куда нам идти, даже одолжила нам лодку и книгу свою, с наказом, как вернуть, когда нужна не будет, явно же её, книгу эту, нашли в наших вещах. Если нам её не будут отдавать, разрешите хотя бы вернуть её владелице, я при всех шепну слова, что книга нам больше не нужна, и она вернётся к Аглае Дормидонтовне. А то ведь она про нас плохо подумает. Мне же даже на том свете потом стыдно будет.

— А ты на тот свет собрался?

Казалось, Лекса снова был сбит с толку этим монологом допрашиваемого.

— Ну, я не знаю, какое наказание ждёт виновного, но я и тебе, Лекса из Рода Волка, и Козьме говорил про свои подозрения о поднявшем визг, говорил, и о том, что там был Свей Куница, но так вижу, что эта информация вам не интересна. В эту сторону вы не ищите совсем.

— А что мне искать? Свей Куница уехал, как только вышел из-за стола. Через положенный срок он уже был в следующем дорожном доме. Коня не загнал. Сказал, что не планировал останавливаться на ночлег у Трофима. Замышлял ли что по вам, того уже не узнать. А то может торопился новости о прибытии нового Барсука батюшке своему поведать? Того тоже не узнать. Был он там в дороге один, ни с кем более не говорил. Не при делах он. — пожал плечами плаща Лекса. — А что касается визгливого, то и тут мимо. Да, визжал, но то его родной голос, ибо отрок ещё, хоть и в теле крепком. Да и со зрением, в отличие от вашего, у него всё в беличий глаз. Только развитием отстаёт, но причинить ничего не смог бы, руками и головушкой слаб. А вот сердешно он очень сильно привязан к Трофиму и всему семейству его, это же их приёмыш, блаженный Алейка. Он разве что боднуть, аль повизжать и может. То, что Трофим там был, он самолично видал, перед тем, как зашёл в дом, а когда вышел — увидал вас над телом своего отца приёмного, да тебя с камнем в руке. Голова хоть и скорбная, как у дитя, да всё же скумекал, что сродственник в беде. Вот и последний ум чуть не растерял. Козьма еле дознался. Так что, как видишь, никаких других зацепок у меня и нету. А ты мне про них глаголешь, то ли глаза отводишь, то ли дуришь, то ли сам веруешь.