Книга Небо в алмазах, страница 87 – Alexandrine Younger

— Внимания на меня не обращай, Лизок! Слышу давно от тебя одно имя, уж как седьмой год пошел.

— У меня такое чувство, что сто седьмой, — правую ладонь Лизы неделю украшало тоненькое золотое колечко. — Правда, оно красивое?

— Береги, чужим не показывай! — то, что парень достал не самое дешёвое кольцо, чтобы так радовало глаз Лизки, заверяло старшего Пчёлкина во многом. — Завидовать будут твои же институтские товарищи, а ты не обращай внимания.

— Кроме близких и не знает никто! Пусть думают, что хотят. Кольцо и кольцо! — будь воля Лизы, то она бы и Космоса от излишнего любопытства однокурсников спрятала, но, попробуй, скажи ему, не забирать с пар, сразу почувствует жареное.

— Скромная пошла молодежь, комар носа не подточит! — заметил Павел Викторович, оборачиваясь на сына и жену. — Мать, ты отпусти уже его, краснеет, рак вареный!

— Ещё моточек! — мягкий голос Валентины Анатольевны заглушает бормотание мужа, и роняет на лицо сына улыбку. Витя знает, что помогать матери — свято. И никогда ей не отказывает. — Сынок, спину держи!

— Да, мамочка, но мне бежать по делам скоро, — больше всего на свете Виктору Пчёлкину хочется закурить, но на сей раз они с Софкой поспорили — он на целый день воздерживается от пристрастия. — Лизк, водички притащи, в горле пересохло, жарко! — свое обещание Пчёла нарушил дважды, и это только за последние два с половиной часа. Софа была не в курсе, поэтому их договоренность прокукарекать при всем честном народе оставалась в силе.

— Нечего было покуривать в подъезде, — ответил за Лизу глава семейства, — пыхтит и пыхтит, скоро «Приму», как раньше, прятать начну!

— Принесу, дядь Паш, а то спор с Софой проиграет, — Павлова рассмеялась, чем заметно оживила обстановку в комнате, потому что веселую волну подхватили все, кроме Валентины Анатольевны, сосредоточенно освобождающей руки сына от нитей.

— Спасибо, малая! — иногда за вечные шуточки над своей персоной Пчёла готов был хорошенько отругать непокорную Лизку, но как можно ругать младшую за их общий несносный характер? — Вот так помру под забором, кому жаловаться на Космоса побежишь?

— Я не жалобщик! — а теперь она и в самом деле не просто девушка Космоса Холмогорова. Она — невеста! И осознание того, что теперь они всегда будут рядом, окрылял златокудрую мечтательницу сверх меры.

Брат разузнал знакомый блеск в голубых глазах, и глянул на Лизу без тени лукавства. Он понимал её порывы, но долго смеялся, когда заметил на руке сестрицы золотое кольцо. Лизка и Косматый… Муж с женой через какой-нибудь год, а вдруг и раньше! Не понимал Пчёлкин такого ограничения собственной свободы, и была бы это другая девушка, а не его сестра — верно бы вздумал, что Кос чего-то обкурился или башкой ударился победный сотый раз. То, что однажды Лиза станет Холмогоровой, было ожидаемо и вероятно с точностью до десятых долей, но всё равно поражало своей скоростью. Как будто новогодний салют бабахнул! Или метеорит упал прямо на улице Профсоюзной.

— Батя, ты её на меня натравливаешь! — Витя попытался воззвать к родительской абсолютной любви, но получил назидательный ответ:

— Я тебя воспитываю! — Павел Викторович продолжил смотреть телевизор, попивая остывший чай, стоявший перед ним на журнальном столике.

— Павел, они у нас взрослые, хватит тебе поучать, — обычно вмешательство Валентины Анатольевны становилось последней репликой в этом споре отцов и детей.