Онлайн книга «Небо в алмазах»
|
— Ниточка-то крепко завязалась. — Ниточка, говоришь? Канат, пробуй снова со мной поругаться! — И порассуждать нельзя! — Кстати, имя, откуда такое выдумала? — вспоминает он первоначальную нить разговора, и восторженное восклицание Лизы, сидящей на его коленях, и размахивающей ладонями. — Какое ещё имя, Космос Юрьевич? — вопросила Павлова, совершенно отвлеченная от первоначального клубка разговора. — Хлеще твоего не придумаешь, смирись! — Ариадна которое, — прикинул Кос, задумчиво кивая головой, и немного высвобождая девушку. Лишь для того, чтобы Лиза расположилась у него на руках удобнее, как кошка на своей удобной ветке. Любил он быть для нее этой веткой, но это, конечно же, информация строго засекреченного грифа, — красиво! — Греческие мифы, помнишь, ты мне на царевской даче книжку спионерил? — И здесь греческое, твою мать… — Не хлеще имени Космос. Не порть момент, солнце, — Лиза прячет счастливое, и от этого еще более прекрасное девичье лицо у него в шее, — а зачем спросил? — Да так, Лизк, — бормочет он уже почти сонно, ведь время на часах перевалило за третий час, и эта теплота, воцарившаяся между ними, как-то безапелляционно заставляла проспать без сновидений до часов двенадцати, — больше книжек читай! — Ну для чего? — Запомнить надо… 89-й. Три подруги, три пути Майский дождь, извиняясь, и желая скорее уйти, медленно тарабанил по лобовому стеклу. Космос потянулся на месте, удрученно вздохнув, думая лишь о том, что скоро он расстанется со своим первым автомобилем. Этот тарантас живее всех живых, но тот же Пчёла обзывал его мертвым грузом металла. Но, дьявол, восседал в кресле, будто король на именинах, пересчитывая пачку зеленых с елейным трепетом. Дело у него спорилось. Слов нет, Пчёлкин для Космоса — брат с большой буквы, ставший настоящим родственником, но то, с каким тошнотворным вниманием Пчёла трясется над каждым червонцем, вызывало у Космоса нешуточное недоумение. Подорвётся же из-за бабок! Нет, хорошо, что они с Лизой не родные. Неизвестно, какие кульбиты совершают гены… — Порядок, капитан! — провозгласил Пчёла, принюхиваясь к банкнотам, как довольная лисица, урвавшая своё. — Делюсь! Лизке на помады, тебе на тачку. Вам сейчас нужнее, чем мне. Ты не стесняйся, брат, бери! — Спасибо, старик, но обойдемся как-нибудь, — Космос быстрым жестом ладони отнял у Пчёлы пачку купюр, связанную резинкой, и спрятал в бардачок, чтобы не смущала этот зоркий шоколадный глаз дружка. — Бля, завязывай, жрать капусту эту скоро будешь! — Я просто посчитал. Какого хрена тебе не нравится, а, Космос? Ты поразмысли своей башкой! Живем, как у Христа за пазухой… — Разговор не об этом, мой юный друг, — Холмогоров завел мотор, и вскоре вырулил с территории рынка на проспект. — Поехали, все равно зелень сдавать, а потом дело с одним человеком — минут на пять. — Какое, чё я не знаю-то? — Пчёле стало откровенно скучно, и он врубил музыку. В салоне загремел «Наутилус», повествуя о комнате с белым потолком, и на физиономии Пчёлы появилась недовольная гримаса. — Японский Бог, да чё ж музло такое грустное! Кос, едрид, улыбнись! И попроси Лизку подобрать веселых хороводных песенок. — Мелочь на этот раз, ара какой-то с рынка буксует, — Космос имел обыкновение — обо всем и всегда дознаваться первым, — по факту поймешь. |