Онлайн книга «Небо в алмазах»
|
— Дочка, ты остынь, — чиновник надеялся, что с возрастом дочь научится реагировать на все не так эмоционально, — и все сойдётся, это обещаю. — Папка, — уверяла Софа Константина Евгеньевича, надеясь, что он не будет удручать себя на её счёт, — а в который раз? Триста первый? — Я не считал, воробушек, — отцу Софки стыдно признаться, что когда-то конфликтами дочки он почти не интересовался, — а Пчёлкин твой… Пацан смекалистый, не без огня. Только полёт у вас разный! А ты сама видишь, к чему это обычно приводит… — Сама виновата, — Голикова не понимает, из-за чего ей больше обидно: то ли из-за накренившегося брака родителей, то ли из-за ссор с Пчёлой, — сама, папк… — Нет, смотри глубже, — для умудренного годами партийца давно очевидно, что жена изначально задавала неверный тон в воспитании единственной дочери, — всё я… Когда-то выбора не было, и разгребаю, пока руки не отсохнут… — Папа, я очень тебя люблю, — честно признается Софа, впервые за многое время, переходя с привычного «папка» на лиричное «папа», — и я справлюсь… — И я очень люблю тебя, доча… — Голиков, запутавшийся и всех запутавший, знает, что может быть уверен только насчёт своего крепкого родительского чувства. — Утро вечера мудренее… — Спокойной ночи! Завтра вернусь… — Спокойной! И не бросай старого папу… — Ни за что на свете! Однажды Софа вспомнит про полуночный разговор по телефону, и признается себе, что папа — единственный, кто любит её слепо, со всеми недостатками и изъянами. И неважно, может ли она набрать его телефонный номер… * * * Ночь была прекрасна. Но она растворилась в свете апрельского утра, оставляя после себя блаженную усталость и приятность откровенных признаний. Это слова, которые и Космос, и Лиза повторяли с завидной регулярностью, но их ценность и смысл нисколько не умалялись. Они уже не помнят, сколько раз говорили о любви, не тая лукавых глаз. Просто не считали, что это постыдно. Что это обман, который однажды разобьёт кому-то сердце. И может ли скрываться то, что прочно связывает тех, кто неминуемо должен был встретиться и полюбить? Ведь это правильно и важно, повторять слова любви тому, кому они принадлежат. И не отрицать любовь, признавая её изменчивой слабостью, вызванной упрямой юностью голов и прельщением собственной гордыни. Все просто, но кто-то вздумает городить сложности. Не в этот раз, не в этой комнате и не с ними… Поэтому Космос поверил в любовь, которая громко заявила о себе, стоило понять, что Лиза вызывает в нем отнюдь не братскую заботу. Её хотелось беречь, как замёрзшую по пути на юг птицу, но и своими противоречиями она не давала ему покоя, каждым днем доказывая, что их дорожки сплетаются. Его взаимно любили, никогда ни с кем не сравнивали и выбирали, вопреки собственным принципам. Кажется, что Кос полюбил сестру друга с первого взгляда, и не важно, что сначала Лиза смотрела на него через тени горя на отрешённом лице. И, беря Лизу за руку после первого поцелуя на парапете, Холмогоров послал небу отчёт, что его с ума свели глазами-алмазами и заставили думать о себе все ночи напролет. Замок построился сам собой, потому что так и должно было случиться. А золото приятно холодит безымянный палец. Лиза не спешит открывать туманных глаз, хоть сон постепенно покидает границы сознания. Её голова лежит на груди мужа, а светлые волосы снова разметаны в стороны, и она ощущает, что Кос снова наматывает локон на указательный палец, играясь, как малый ребенок. Скоро ему надоедает эта забава, и девушка довольно ощущает, как мужская ладонь уверенно гладит её по лопаткам, быстро перемещается на поясницу, привлекая к себе ещё сильнее. Внутри рождается сладкая тяжесть, ноги совсем расслаблены и Лиза тянет безвольные руки к шее Космоса, чувствуя себя желанной, но уязвимой, если сейчас же его не поцелует. Прикосновения иссохших губ опаляют своим напором и быстротой, и у Холмогорова нет выбора, кроме того, как повергнуть себя в нежные руки жены. Не жалко… |