Онлайн книга «Небо в алмазах»
|
— Моя мораль разрешает мне карать твоих поклонников без суда и следствия! — Лиза никогда не давала повода сомневаться в себе, даже когда он снова увидел в её обществе Громова, пытающегося, как оказалось, помочь им в не самые лёгкие времена, но борьба с собственной ревностью — ринг, на котором он зачастую проигрывал. — Набегалась по своим Ленинградам… Платье не может обмануть Холмогорова в том, как устали плечи блондинки, и как хрупка её спина — сломается, разрыдается, если надавить сильнее. Лиза держится за него точно также, как и в тот день, когда они впервые поцеловались… Или признались друг другу в чувствах, либо заснули вместе. Космос потерял счёт этим особенным моментам, а Лиза отдаёт себе отчёт в том, что больше не сможет с ним расстаться. Последние месяцы дались трудно, будто кто-то с кровью вырывал сердце, оставляя на грани выбора: мирная гавань или вечная борьба, заставляющая играть кровь, и волновать душу? Собственные лихие волны оказались дороже, чем тлеющее спокойствие. — Зараза, ты, Пчёлкина! Умная, красивая, любишь меня, — Космос начал перечисление, словно пересчитывал регалии Лизы, непонятно каким образом доставшимся ему, — но зараза… — Не называй меня «Пчёлкиной»! — голубоглазая пригрозила Космосу пальцем, злясь, что услышала от парня детское прозвище. — Я не обижаюсь даже на «заразу», но Пчёлкина! — Имею право! Но ты… — Кос почти не находил слов для своего праведного гнева. — А это платье? Мне сразу на кладбище? — длинная юбка сзади никоим образом не реабилитировала короткий фасон спереди. — Не волнуйся, Пчёла с нашатырем дежурит! И Сашку просила запастись, — бастовать в объятиях, которые вот-вот сломают ей ребра было глупо, но к Лизе наконец-то пришло ожидаемое состояние облегчения и покоя рядом с любимым ревнивым чудовищем. — Свадьба все-таки! Видишь, наши снова про синих лебедей поют! Сами уже синие, а всё мало… — Ты в курсе, что я с твоим платьем после всего этого балагана сделаю? — Кос, — Лиза рада тому, что гости забыли про существование свидетелей, — поцелуй меня… — Спрашивает ещё… — Космос по-доброму хмыкнул, медленно наклоняясь к своей девушке. Ещё чуть-чуть и холодящая нить оборвется, навсегда и насовсем, но… Да неужели им сегодня нельзя просто поговорить, стоя вдвоем в стороне от шумного зала? Поддатый раскатистый голос и поросячий смех перебивают долгожданный момент воссоединения. Похоже, их всё-таки потеряли. Или кто-то потерял совесть, меняя её на блок «Самца» или новые джинсы из-за бугра. — Космос, Лиза! Еханный бабай, вы куда пропали? — чёрт дери Пчёлу, у которого на плече висела Софка. — Без предупреждения! Смотрю, а чего-то случилось! Помирились, что ли? Всё? Отмечать-то можно, или, Соф, когда там, следующая свадьба? — Ребята, пошлите, может Лизка споёт? Встряли здесь, как истуканы! Ну не в Третьяковке же! — Голикова и Пчелкин не страдали ложным стеснением. Белка, блин, и Стрелка. Бешеные детишки. — Лиз, давай ту самую… Я птица во-о-ольная! — Спою… И сыграю… — строго сказала Лиза, беря Космоса под руку, давая понять Софке, что кто-то тут третий, и даже четвертый лишний. — Песенку про двух обломщиков, если вы сейчас же не протрезвеете! — Мы? — Витя первым понял оплошность. — Тысяча чертей… Софка, твою мать, всё ты! Ты видишь, чучундра, сорвали малину! Учудила… |