Книга Небо в алмазах, страница 150 – Alexandrine Younger

Пчёла тряхнул светлой гривой, и не скрывая эмоций, заржал, как гарцующая лошадь. Неугомонные! И можно было засекать, когда они начнут целоваться по углам. Витя ставил на три с половиной… минуты.

— Пошли! «Служу Советскому Союзу» посмотрим… — Елена дернула Пчёлу за рукав, уводя, для начала обживаться, а не портить своими папиросами фамильную пепельницу. — Тебе ведь полезно, призывник!

— Та я не годен же… — Пчёлкину впору махать своим военником, раздобытым путем великой военной хитрости и врожденного плоскостопия.

— Потому что армия не выдержит такое счастье! — резюмировала Чернова, закрывая двери в гостиную.

— Ну что, Юпитер… — вопрос Лизы неловко повис в воздухе, делая и без того малое пространство коридора душным и стягивающим, — не забыл дороги?

У Космоса нюх на ненастья и неурядицы Павловой. Появился, захватив второго из ларца. Решился поздравить, скрывая обиду. Напряжение, жившее в венах, заставило Лизу отвернуться, медленно понурив голову к стене. Вроде не операция, не укол. Сердце обрывается, когда Космос пронизывает её, стоя на расстоянии, и не решаясь заговорить первым. Это так не похоже на бравого балагура, который не знал неудач и стремился вырваться вперёд из любой толпы.

— Космос! — зазвучало требовательно, как будто командой к действию.

— У меня память хорошая, не все ж так хреново, — обычно разговорчивый, Кос все-таки подтвердил, что найдет выход из тупика.

— Слава Богу!

Космос решил рискнуть, нарушая ложное спокойствие Лизы, спрашивая:

— Лучше скажи мне… довольна?

Кос побеждал, не думая о верности выбранного метода, но состязание с сердцем проигрывал, не пытаясь сопротивляться единственной, за которую он боролся. Сначала с самим собой, удивляясь, откуда в нем эти глупые чувства, а позже доказывая всему свету, что никого к ней не подпустит. И сейчас не отступит. Позади Москва. В прямом и переносном смысле.

— Я рада тому, что вы с Пчёлой не поубивали друг друга в дороге.

— Твою дивизию! Слишком много чести! — из соседней комнаты послышался несдержанный гогот. Со стороны Космос бы тоже посмеялся над собой. Лет через десять, если повезёт.

— Зато все целы… — смех близких должен был смягчить Лизу, но почему-то ей только хуже от гнетущего взгляда справа.

Подростком Космос вторил ей, что непременно станет хирургом. Обычно, когда бинтовал стёртые в кровь коленки подруги. Лиза не раз падала с железного велосипеда старшего брата. Прошли годы, идеалы сменились, но Холмогоров резал без скальпеля, и был идеален в своём ремесле.

— Как оно? — Космос поднимает громадную ладонь к потолку, едва уловив, что от золотистых волос, забранных в косу, пахнет духами и дымом… И морозом. Курит и мёрзнет. Или нервничает. И это как-то неправильно… Его девочка, живущая в пелене своих высот и мечтаний, просто не должна была растрачивать себя по пустякам. Почему-то всё наперекосяк…

— Что? — непокоренная оборачивает влажные глаза; в них не было слез, но стоит щелкнуть пальцами… и водопад.

— Как в эмиграции? — звучно интересуется Кос, видя, как Лиза зябко тянет рукава старого синего свитера, и кусает губы, ожидая нового вопроса. — Крыша хоть не течёт?

— Где?! — резко бросила голубоглазая, не сразу понимая, что Космос снова теряет их шанс на адекватный разговор. Как будто бы ничего не было. Ни скандалов, ни криков, ни дачи… Каких сил стоил профессору Холмогорову ремонт чужих загородных хором!