Онлайн книга «Небо в алмазах»
|
— Канайте… Лиза могла бы часами рассыпаться в благодарностях перед рыцарем, защитившим её от участи быть живым трупом, но молчание между ними, воцарившееся после побега морской пехоты из местной подворотни, красноречивее всяких слов говорило, что Сванадзе недоволен. И град на Неве как-то хмурился… — Слезь с поребрика, неугомонная! — Гела оборачивается, когда Лиза, балансируя на бордюре, пытается обрести прежнюю легкость в движениях. — Ладно, не я его красила, — снег падает хлопьями, и Павлова спешит плотнее запахнуть крупные пуговицы у горла, — что скажешь, Гел, я почти влипла? — Не сказать, что Пчёла не прав, говоря, что тебе пора в родные пенаты. Вот, что тебе, эти подворотни? Слоняешься, зелёная… — Убежала бы, но спасибо! Ещё чуток, и пришлось орать «пожар», — Лиза пожимала хрупкими плечами, как крыльями. — Но и не похожи эти синяки на бандитов. — А на кого ещё они могут быть похожи, Лизка? — Стало быть, у тебя на уме не только работа, гражданин Сванадзе? — Не мне тебе объяснять, что в Питере на каждом шагу вот такие быки! Голова всё-таки не для украшения! — Выживает сильнейший, и, не волнуйся, больше затемно одна не сунусь! — Ну ведь не совру! — Ха! Да если и соврешь — дорого не возьмёшь, знаю тебя, — оковы страха были окончательно повергнуты, и Лиза похлопала спасителя по крепкому плечу, — вылечил… — Все твои проблемы — яйца выеденного не стоят! Поразмысли. Космос, твой, хоть и фрукт, покруче некоторых местных решал, но… все безопаснее, чем здесь! — Гела выдержал паузу, закуривая последнюю сигарету из пачки. — Бля, эти хабарики — не советую… за одну этикетку бабло отгрохал! — Это ж Мальборо! — Хренальбро! Курить бросать надо. — Договаривай, мой дом — через квартал. — Но ты сама все прекрасно знаешь! Я один, что ли, тебе это заливаю? — Да вас там целая армия! — Шуруй в Москву, какого фига тут ещё думать? — Гел… — Лиза замедлила шаг, останавливаясь рядом с торцом дома партработников, — и на нашей улице будет праздник! — Будет? — с азартом поинтересовался грузин, изгибая рот в приветливой улыбке, которая делала его на редкость симпатичным. Но Лиза любила морские синие омуты. Они спасали её от озноба, без противоядия. — Будет, Гела! — Пригласишь? — Открытку не забуду нарисовать, дружище! — А я уже понадеялся! — Я не прощаюсь… — Павлова поспешила скрыться за тяжёлой парадной дверью, понимая, что она порядком задержалась. А если бы не Гела… Нет, нельзя жить, загадывая и ставя себя в тупики. Она и не станет. И только Сванадзе, медленно перебирая ногами, плёлся дальше, не горя желанием оказаться дома. Там, где, признаться, жуткая холодина. И не из-за отопления, с которым все трансферты — без перебоя. Общение с девушкой красивой, но лукавой, сбило грузина с толку, заставляя хоть ненадолго окунуться в прошедшие времена. И немного в настоящее… * * * Гела Сванадзе умело держал лицо, словно каменная непроницаемая стена. Широченная ширма с могучими руками; не задевай, задавит. Коренастый и среднего роста, плотный и основательный, он не производил впечатления добра с кулаками, но глаза его, темные и южные, выдавали раздолбая, оставленного где-то на окраинах славного города Тбилиси. Уж сколько лет он там не был — не вспомнить, не счесть. Казалось, что раздольная жизнь, без царя в голове и прочих условностей, была где-то там, за далеким поворотом. Там была первая отцовская хрущоба, где молодой семье становилось тесно. Там была мать — Кетеван. Она просто была, и этого было достаточно. Была обычной советской женой, которая печалилась из-за того, что непокорные сыновья Гела и Лёва теряли свои сандалики. |