Книга Общество самоубийц, страница 95 – Рэйчел Хэн

Дойдя до неприятности, Лия на мгновение замолчала. Она вспомнила нахмуренные брови Дуайта, невыразительные очертания его скул, мягкое пошлепывание его розовой нижней губы. Еле заметные лиловатые кровеносные сосуды под прозрачной кожей. Она впервые задумалась, что же с ней не так.

Наконец приехал лифт. Туда влезли все до последнего человека. Лифт поехал вверх, медленно, потрескивая, останавливаясь на каждом этаже. Когда он доползло пятнадцатого, Лия выбралась наружу, протиснувшись сквозь шеренги людей в костюмах.

Белые пластиковые указатели на стене информировали о том, кто занимает какой кабинет. Пятым сверху, между некими Эй Джи и Эй Джей Би значился Эй Джей. Лия, цокая каблуками по коричневому мрамору с прожилками, шла по ярко освещенному коридору мимо множества одинаковых черных дверей. За ними, если судить по звукам, что пробивались в щели, кипела бурная деятельность. Верещали телефоны, напряженными голосами разговаривали люди, скрежетали отодвигаемые стулья, по клавиатурам постукивали чьи-то пальцы. И поверх всего этого из невидимых динамиков журчал «Треугольник и пение синешейки» — мелодия, которую Лия узнала. Дойдя до кабинета Эй Джея, она остановилась и прислушалась. За дверью было тихо. Может, его нет на месте? Может, лучше ей вернуться домой?

— Заходите, — крикнули из-за двери.

Лия потянула за ручку и вошла. Почти всю комнату занимали два письменных стола, установленных друг напротив друга. За одним сидел Эй Джей, за другим Джи Кей. Эй Джей будто стал крупнее — его мускулистое тело казалось слишком большим для маленького офисного кресла, пиджак был туго натянут на локтях. Или он казался исполином из-за тесноты? Джи Кей, напротив, выглядел более тощим и бледным, чем раньше. Он склонился над клавиатурой, длинные пальцы бегали по черным квадратикам кнопок. Оба — ни Эй Джей, ни Джи Кей — никак не отреагировали на появление Лии. Даже не взглянули.

Она постояла, звучно переминаясь с ноги на ногу. Но Наблюдатели продолжали печатать, не отрывая глаз от множества экранов, которыми были заставлены их столы.

Она кашлянула. Эти двое столько времени и сил потратили на слежку, что могли бы и порадоваться ее внезапному появлению в их вотчине.

Эй Джей поднял голову.

— Лия Кирино, — сказал он. — Что вы тут делаете? Подождите. Пока не отвечайте, скажите сначала, что на вас было надето в прошлый вторник?

— Простите?

— Свитер. Оранжевый или желтый? Мы знаем, что он был с круглым вырезом и цветом походил на мандарин. Но не могли бы вы уточнить?

— Почему вы…

Эй Джей вздохнул.

— Хорошо, пусть будет оранжевый.

Теперь он печатал еще агрессивнее, стуча по клавишам так, что экраны на столе тряслись.

На окне стояла фотография в серебряной рамке. Лия узнала Эй Джея в том же темном костюме, рядом с ним стоял мужчина лет сорока в шапочке выпускника университета.

— Это ваш сын? — спросила она. Странно, что у этого типа есть семья!

Эй Джей перестал печатать, поднял голову, посмотрел на Лию, потом на фотографию. Затем неторопливо встал, шагнул к окну и развернул снимок.

— Ну, — сказал он, — так зачем вы сюда пришли, Лия Кирино?

Лия откашлялась. Джи Кей продолжал шумно печатать.

— Хочу подать жалобу, — сказала она.

— Слушаю, — отозвался Эй Джей. Поглядывая на нее, он взял лежавший на столе у него за спиной моток резинок для скрепления бумаг и принялся вертеть его в руках.