Книга Общество самоубийц, страница 57 – Рэйчел Хэн

— Ну и что дальше? Ты доносишь на меня в Министерство? Каким образом мне это, по-твоему, поможет, а, Тодд? С какой стати принесет мне хоть какую-то пользу?

— Я просто не знаю, что еще делать. Но не хочу, чтобы ситуация ухудшалась… Я всегда рассчитывал на все самое лучшее для тебя! Для нас. Ведь ходят слухи, что вот-вот начнется Третья волна…

Самое лучшее для нас. Картинка пазла наконец сложилась.

— Ты боишься, — сказала Лия сухо. — Ты боишься, что если я в Списке наблюдения, то это повлияет на твои шансы, если начнется Третья волна. На самом деле тебе наплевать на меня, тебя беспокоят только твои чертовы интересы.

Молчание Тодда сказало ей все, что она хотела знать.

Лия дала Тодду неделю, чтобы он съехал из ее квартиры. Он не спорил, это было не в его стиле. Всю неделю ходил по квартире мягкими, осторожными шагами, будто все вокруг было сделано из фарфора. Он стал разговаривать с Лией тихим предупредительным голосом, и лицо у него при этом выражало неизменную озабоченность. Он начал опускать за собой крышку унитаза.

Тогда-то Лия и заметила свою первую морщинку — аккуратную складку кожи, идущую из внутреннего уголка правого глаза. Присмотревшись, она осознала, что эта морщинка просто самая заметная, но не единственная. От слезных протоков разбегались паутинкой лучики помельче — они были едва заметны, но все-таки были. А вместе с морщинами пришло напряжение, затаившееся глубоко внутри. Ей казалось, что в животе у нее свился клубок из тугих резинок, причем каждый новый слой в этом клубке стягивает его все сильнее. Все, что касалось Тодда — его манера класть вилку на стол, щетина цвета слоновой кости на его дизайнерской зубной щетке, глаженая рубашка, висящая на оконной раме, — подогревало медленно, но неотвратимо вскипающий в ней гнев.

На третий день молчания, когда Тодд крался мимо Лии со стаканом воды, она ухватила его за запястье. Он замер.

— И долго ты этим занимался? — спросила она.

Покрасневшие глаза Тодда казались несчастными, но теперь в них чувствовалась непривычная жесткость.

— Не очень, — сразу ответил он, будто ждал этого вопроса. — Наблюдатели подошли ко мне после того, как ты шагнула под машину. Сказали, что я помогу им быстрее покончить с этим делом. Поскольку ясно, что скрывать нам нечего. Тебе они попросили не говорить. Ты подтвердишь своим поведением, что у тебя все в порядке, и тебя вычеркнут из Списка.

Объяснение звучало логично, но что-то в голосе Тодда смущало Лию. Говорил он жалобно, будто умолял простить его, но как-то очень уж осторожно. Да и вся история казалась тщательно продуманной, будто он подобрал слова заранее.

— И что ты им рассказывал? — ровным тоном поинтересовалась Лия.

— Да ничего особенного. — Он запустил руку в волосы — мальчишеский жест, призванный подчеркнуть его чистосердечие. — Всякие мелочи. Что ты ела, сколько ты просидела в ванной, сколько раз с утра почесала эту свою родинку на шее. Я не понимаю, к чему это все…

— А что еще? — спросила Лия. Ты рассказывал им про моего отца? Нет, конечно. Тодд не мог знать про Кайто.

— О боже! — воскликнул Тодд. — Ну, когда ты возвращаешься домой. Когда ты приходишь поздно. Когда… — он помедлил.

— Продолжай, — резко сказала Лия.

Он уставился в пол.

— Ну же, Тодд! — повторила она.