Книга Великое расширение, страница 51 – Рэйчел Хэн

Мальчик сел за стол. Правильные кружки желтков в полупрозрачных белках, крохотные солнышки, мирно замершие в космическом пространстве. Раздавишь их – и случится что-то плохое. Но Ма наблюдала за ним, поэтому А Боонь взял палочки и расковырял желтки. Желтая жидкость смешалась с белой. Он налил в миску темного соевого соуса, поперчил и перемешал палочками, получилось вязко и пенисто. Он поднес миску ко рту. Вкус соленый и сладкий, человеческий. В глазах защипало, и А Боонь, чтобы Ма не заметила, закашлялся.

То утро нагоняло бесконечную зевоту. Обычно, когда уроков не было, А Боонь помогал маме стирать белье или чинил с Дядей сети. Иногда они с Хиа выбирались на мелководье или он ходил к Сыок Мэй, в дом ее дяди, и предлагал ей вместе поупражняться в чистописании.

Сегодня ему это и в голову не пришло бы. Ему хотелось остаться дома, слышать шаги Па на тропинке, его тихий голос. Поэтому А Боонь в тревоге сидел возле дома и переворачивал разложенную для просушки рыбу.

— Да что с тобой сегодня такое, – посетовала Ма.

А Боонь не желал уходить с крыльца, Ма махнула рукой и вернулась в дом отдохнуть. А он остался – расчесывал места комариных укусов на локтях, не сводил глаз с дороги. В конце концов он перестал делать вид, будто чем-то занят, и просто сидел и смотрел, сунув под себя руки и болтая ногами. Утро разгоралось, жара крепла, стрекот цикад превращался в безумный визг. Темная пустота там, где дорога уходила в джунгли, так и оставалась пустотой. А Бооню не терпелось увидеть там долговязую фигуру отца.

В то утро время текло странно. Когда спустя годы его спросят, сколько он так просидел, глядя на пустую дорогу, А Боонь не найдется с ответом. Ему казалось, будто прошло совсем немного времени, однако и Ма, и Дядя говорили, что дело близилось к полудню, когда А Боонь наконец вскочил, услышав неясные шаги на тропе.

Вдали обозначилась фигура мужчины.

Па! Он вернулся. Это он – его острые плечи, неровная голова, знакомая размашистая походка. А Боонь его где угодно узнал бы. Мальчик спрыгнул с крыльца и бросился по дороге навстречу отцу.

Но когда человек вышел из полумрака, А Боонь заметил, что плечи у него вовсе не такие острые, голова не особо неровная, да и сама фигура более приземистая. Мужчина, бегущий ему навстречу, – это Дядя, а не Па. А Боонь остановился и заморгал. Может, Па идет следом? Но нет, Дядя один, он точно это видит. Дядя один, Дядя бежит к ним, кричит, задыхается, а его красное лицо блестит от пота.

— Боонь! Боонь! – кричал Дядя. – Где А Би? А Би!

Пот стекал по лбу, попадал в глаза. Щеки побагровели, жилы на шее так вздулись, что А Боонь испугался, как бы они не лопнули.

— Дядя, где Па? – спросил А Боонь.

Дядя остановился. Он долго, не моргая, смотрел на А Бооня. Казалось, он того и гляди задрожит. А потом от Дяди вдруг повеяло жутковатым спокойствием. Он сжал губы и оттолкнул А Бооня в сторону.

— А Би! – закричал он.

А Боонь бросился следом за Дядей. Слова застревали в горле. Где Па? В груди поднимался ужас: если бы Па просто слегка отстал, если бы ему перед возвращением домой понадобилось зайти куда-то по делам, если бы Па сейчас был в безопасности, Дядя так и сказал бы.

Ма вышла из дома. Следом за ней показался Хиа.

— Да что ж ты так кричишь-то? – спросила она.