Книга Великое расширение, страница 35 – Рэйчел Хэн

— Заткнись! – вскинулся Хиа. Но в кои-то веки его грубость не имела значения. А Боонь даже не обратил на него внимания.

— Пускай она со мной сядет. Пожалуйста, Па? Можно ей с нами?

Брови Па удивленно поползли вверх. А Боонь еще ничего у него не просил. Просить, подольщаться, требовать – по этой части у них Хиа. И Па кивнул – возможно, от удивления.

— Ладно, – ответил он, – спереди сядет, рядом с тобой.

Разбрызгивая воду, Сыок Мэй побежала к лодке. Рыбаки неодобрительно качали головами, а Гим Хуат от возмущения стукнул тростью о землю. Однако возражать он не мог, ведь это с его благословения в лодку села женщина.

Сыок Мэй вскарабкалась в лодку. Освобождая ей место, А Боонь сдвинулся подальше. Однако в маленькой лодке им пришлось прижаться друг к дружке так тесно, что у А Бооня онемели ноги. Впрочем, когда Сыок Мэй шепотом поблагодарила его, в голосе ее было столько радости, что А Боонь забыл обо всем на свете.

Тишину разорвал рев лодочных моторов – одного, второго, третьего. Рев отдавался дрожанием в затылке, и А Боонь задумался, чувствует ли Сыок Мэй то же самое. Их лодка шла первой, остальные две следовали за ней.

А Боонь прикрыл глаза и оказался в темной пустоте. Рев двигателя слабел, а качка – вверх-вниз, вверх-вниз – превратилась в нечто вроде сердцебиения. Эта пустота когда-то пугала его, и тот ужас и привел его к островам. Сейчас на смену страху пришло одиночество, в которое мальчик, если нужно было, окунался, за которое хватался, точно за скользкую веревку. И он нырнул в одиночество. Для этого требовалась сосредоточенность – она заглушала стук мотора, отодвигала куда-то Па, делала лодку призрачной и несуществующей. Он забыл о цели их вылазки, о выжидающих лицах соседей, даже о прижавшейся к нему сбоку Сыок Мэй. Открыв глаза, он махнул рукой, и отец повернул лодку туда, куда показал А Боонь. Через несколько минут А Боонь показал новый курс, махнув рукой чуть в сторону. Па опять повернул.

— Куда мы плывем? – спросила Сыок Мэй.

А Боонь вздрогнул. Он вспомнил про лодки позади. В первой у руля сидел А Тун, во второй – А Ки. В одной разместилось четверо человек, в следующей пятеро. И все они валились друг на дружку, когда лодка делала резкий поворот. Одиннадцать лиц. А еще Хиа, Па, Сор Хун и Сыок Мэй. Итого пятнадцать. И все они ожидающе смотрели на А Бооня. В горле у него набухал комок.

Он развернулся лицом к морю, прищурился и сосредоточился. Но чувствовал лишь пустоту. Острова исчезли. Он медленно цепенел от ужаса, силился представить белые утесы, плоские, в ложбинах, луга. Но ничего.

А Боонь старался довольно долго – закрыв глаза, сдерживая скапливающиеся под веками слезы. Он уже представлял презрение Хиа, недовольство Сыок Мэй, как все пятнадцать смотрят на его тощую спину. Их недоверие, подобное полуденному солнцу, обжигало шею. Ему казалось, будто Сыок Мэй укоризненно толкает его в бок, и он корил себя за то, что уговорил Па взять ее с собой. Мальчик представлял, как они возвращаются ни с чем на берег, слышал, как они, ухмыляясь, рассказывают всем, что все это выдумки.

И тут лодка повернула. Вот и все, промелькнуло в голове у А Бооня, Па не выдержал. Они возвращаются обратно. А Боонь приготовился к взбучке, к позору. На Сыок Мэй он не смотрел.