Книга Великое расширение, страница 176 – Рэйчел Хэн

“Сто семь человек задержаны”.

“Облава началась в три часа ночи”.

“Сорок четыре человека объявлены в розыск”.

Следующим утром министерство гудело от новостей. Говорили, что газетчики все переврали: облавы начались в четверть третьего ночи. Многих подозревали в участии в заговоре, который предполагал вооруженное восстание, наверняка тут не обошлось без китайских коммунистов. Арестованные будут за решеткой неопределенное время. Тридцать один политик, сорок профсоюзных лидеров, восемнадцать преподавателей, одиннадцать художников и писателей, семь представителей сельских сообществ.

Незначительное число бунтовщиков в бегах. Некоторые, по слухам, перебрались через проливы или укрылись в джунглях на севере страны, а также на восточных и южных островах. Часть прячется по родным и друзьям под носом у га-менов.

В министерстве царило непривычное оживление, болезненное возбуждение. Сотрудники собирались в коридорах, возле фонтанчиков с питьевой водой, у туалетов. По коридорам полз не стихающий шепот. Поговаривали, что арестован двоюродный брат одного из сотрудников. И сосед другого. А у третьего арестовали любимого школьного учителя.

— Из твоих знакомых никого? – спросил один из коллег А Бооня.

Тот покачал головой и отвернулся. Щеки у него горели. Боонь был уверен, что все написано у него на лице, что в глазах застыло лицо Сыок Мэй. Достаточно хорошенько вглядеться – и все сразу обо всем догадаются.

Как ни странно, но, подумав о Сыок Мэй, он тут же успокоился. Он повернулся к задавшему вопрос и почти надменно вскинул голову.

— Хорошо, что их всех задержали.

Сказав это, Боонь направился в свой кабинет и плотно прикрыл дверь. Потом вставил в пишущую машинку лист бумаги и беспорядочно застучал по клавишам. Мешанина букв на белом листе будто обретала некий тайный смысл, Боонь представил, что он восстанавливает секретный язык, утраченное наречие. И еще ожесточеннее заколотил по клавишам.

Накануне А Бооню поспать так и не удалось. Оставив Дядю в доме, они с Сыок Мэй пошли за лодкой. Она лежала там же, где и всегда, – в канаве под домом. Вместе они вынесли лодку на берег. Слабо светила луна, и А Боонь вспомнил, как в прошлый раз они с Натали выходили ночью в море. Силуэт Сыок Мэй вдруг обратился в силуэт Натали. Боонь замер. Жена носит под сердцем его ребенка.

— Боонь? – Голос Сыок Мэй звучал певуче в темноте, точно колыбельная.

— Что?

— Спасибо. Я же понимаю, что… Столько времени прошло. И мы не…

— Не надо, – быстро сказал он.

— Ладно.

Отказать в помощи он не мог. К тому же острова – самое безопасное место, за пределами кампонга о них никто не знает. Да и сами острова существуют будто за пределами времени и пространства. Если есть в мире место, где Сыок Мэй будет в безопасности, то это там. Боонь уже чувствовал, как его окутывает знакомое ощущение волшебства.

— Поплыли. – Он столкнул лодку на воду.

А Боонь занял место у двигателя, Сыок Мэй уселась прямо на пол лодки, привалившись спиной к его голым икрам. Какая теплая кожа у нее под тонкой рубашкой! Спустя все эти годы он снова чувствовал, что сходит с ума. А Боонь старался не шевелиться. На затылке у нее темнело какое-то пятнышко – грязь, мошка? Он наклонился и провел по пятнышку пальцем. Сыок Мэй не отпрянула и не обернулась, лишь теснее прильнула к нему.