Книга Великое расширение, страница 148 – Рэйчел Хэн

В такие моменты А Бооня занимала не работа. Он представлял Натали – нежный изгиб шеи, странную треугольную родинку на мочке левого уха, неожиданную жесткость густых блестящих волос. Маленький, четко очерченный рот. Ему нравилось мечтать о Натали, стоя совсем рядом с ней, будучи отделенным от нее лишь кирпичной стеной.

Временами он вспоминал прежнего А Бооня – неловкого, молчаливого мужчину, впервые вошедшего в общественный центр. Тогда Натали вызывала у него благоговейный трепет. Он вспоминал, как топорщилась на нем дешевая белая рубашка, вспоминал пыльные ботинки, которые он постоянно начищал, и как он мямлил, разговаривая с мистером Иком. Воспоминания о собственной неловкости лишь острее делали наслаждение от настоящего – он занимает прекрасную должность, через пять минут он войдет в здание и прижмется губами к безупречному, прежде такому недостижимому лицу Натали.

Грохот раздался как раз перед обедом, когда устроившиеся возле киоска мужчины управлялись с лапшой и разворачивали влажные тряпицы с завернутыми в них теплыми булочками, а на столах перед ними лежали маринованные овощи. Тишину разбило тупое тунк! – оглушительное, словно спустя двадцать лет война вернулась и где-то рядом разорвалась бомба. Затем наступила тишина, нарушаемая лишь воплями растревоженных чаек и шумом волн. Может, им просто почудилось? Но нет, снова удары, на этот раз громче, настырнее: тунк! тунк! тунк! И больше не стихали.

В кампонге уже привыкли к утреннему лязганью ленточного транспортера. Земля от него подрагивала, и крабы на берегу прятались в норы. Вечерами, когда местные жители умывались возле своих домов, а из ведер с водой смотрела луна, транспортер продолжал лязгать. Горы земли делались все выше и выше, с каждой неделей число их увеличивалось, они напоминали гигантские муравейники, населенные удивительно трудолюбивыми обитателями.

Однако стук вбиваемых свай был иным. Прежде чем засыпать в море землю, необходимо укрепить дно, вбив в него бетонные сваи. Их доставили на невероятного размера судах, таких огромных, что они даже к берегу пристать толком не могли. При помощи шкивов и цепей сваи спустили с палубы на платформы, где были уже приготовлены свайные молоты.

Грохот действовал не только на психику, но и на тело. Спустя десятилетия люди назовут причиной своих инсультов, инфарктов и тромбоэмболии то, что началось тем утром, когда в море начали вбивать сваи. Нервная экзема, поразившая одних. Дальтонизм, развившийся у кого-то из женщин. Грохот замедлял время, искажал тени деревьев. Еда портилась быстрее обычного, вода закипала медленнее. Тупые удары отдавались ломотой в коленях, от них саднило десны, развивалась бессонница.

Посетители центра больше не желали играть ни в пинг-понг, ни в го. Даже телевизор не вызывал у них интереса. Все было разрушено безжалостным тунк! тунк! тунк!

— Что эти га-мены творят?

— Как нам теперь жить, они подумали? А?

— Да никак!

В эти непростые времена тетушка Ким и тетушка Хок сидели за стойкой при входе. Перед ними стояли две большие миски с цветными кусочками вспененной губки – затычками для ушей. В обязанности тетушек входило безропотно выслушивать жалобы, кивать, отвечать, что жалобы непременно учтут, и выдавать каждому по паре затычек. Тетушки проявляли чудеса терпения, однако помочь они были не в силах.