Книга Янтарный след, страница 235 – Елизавета Дворецкая

— Для начала хотя бы разыскал, – вступила в беседу Сванхейд; до того она молчала, что было ей несвойственно, давая мужу возможность самому высказать главное. – Жива ли эта женщина? Жив ли ребенок? Хочет ли она передать его отцу? А если нет, то чего она хочет в искупление своей обиды? Ты должен все это выяснить. Если она отдаст ребенка – забери и привези. Но самое главное – склонить ее к миру.

— Мы не хотим, чтобы им причиняли вред, – снова заговорил Олав. – Боги уже высказали нам свою волю. Та прежняя ошибка должна быть исправлена. Ради будущего моего рода. Я полагаюсь на тебя, Свен. Если сам Один… Конечно, это не идет в сравнение с его жертвами, но если Один ради благих целей пошел на большие жертвы, у меня как-нибудь хватит сил решиться на малые.

— С тобой будет Снефрид, она знает об этом деле все, что знаем мы сами. Советуйся с ней, а она постарается выведать волю богов.

Свенельд ничего не ответил, но его взгляд, брошенный на Снефрид, выражал глубокую веру в ее способность заглядывать в Асгард.

Кивком Олав отпустил их, Свенельд и Снефрид вышли в грид.

— А я было решил, ты передумала ехать, – заметил Свенельд.

В гриде были люди, и о полученном поручении они сейчас не могли говорить, но на это у них еще будет время.

— Я ужасно боюсь! – честно призналась Снефрид. – Такая долгая дорога! И там в конце – сам Утгард!

— Ну, Утгард. Многие женщины вроде тебя там родились и живут. И ничего.

— Наверное, эти женщины… чуть-чуть ётунши.

— Нисколько. Обычные женщины. Даже очень ничего. Скажем, Арнэйд… – Свенельд еще понизил голос. – Это дочь Дага, хёвдинга в Силверволле. Девушка как девушка. Очень красивая. Сама увидишь.

В его спокойном голосе чуткое ухо Снефрид уловило отзвук некоего глубокого чувства; да и само то, что Свенельд упомянул о какой-то женщине, кроме своих домашних, было необычным. Но Снефрид лишь улыбнулась про себя и не стала на него смотреть.

* * *

Давно ли Снефрид изнемогала от волнения и радости, приближаясь к обветшалому валу Хольмгарда и жадно разглядывая с реки его крыши? Тогда он виделся ей чем-то вроде Асгарда, только поменьше, чудесным местом из преданий, к которому она стремилась издалека. Прошло четыре месяца, и она привыкла к нему, как к собственному дому. Теперь она знала всех конунговых домочадцев, всех женщин, что приходили к Сванхейд прясть, их мужей, детей и заботы. Радость и волнение ее устремлялись дальше. Казалось, этот день никогда не настанет, но вот она видит, что двор Хольмгарда и часть дороги вдоль протоки заняты лошадьми и санями, а в санях лежат мешки и лари. Из Хольмгарда дружина сборщиков везла немало разных товаров, чтобы продать их словенам и мере дальше на восток – железо, бронзу, медь, олово, хорошие ткани, кузнечные изделия, оружие, точильные камни. Одни сани предназначались для Снефрид, ее имущества и Мьёлль с Лунаном. Сани, лошадь и пару медвежьих шкур ей одолжила Сванхейд, чтобы Снефрид могла проделать свой долгий путь с наибольшим удобством. Ее заверяли, что ночевать под открытым небом не придется – путь в Мерямаа давно освоен и через каждый дневной переход стоит гостиный двор, да и селения вдоль рек попадаются. Не очень часто, но попадаются. Однако Снефрид все равно тревожилась – дорога через бескрайние зимние леса, холод, метели, дикие звери! Зимы на востоке, вдали от моря, гораздо холоднее, чем в Свеаланде. Правда, возглавлял дружину Свенельд с братом Велерадом, а насчитывала она около сотни человек, так что Снефрид верила, что будет в безопасности. На Свенельда она вполне полагалась. И все равно ей с трудом верилось, что путь, чуть более полугода назад начавшийся со двора родного ее хутора Оленьи Поляны, уже привел в такую даль, и до границ Утгарда остался всего один его отрезок. Правда, очень длинный. Им предстояло проделать сорок с лишним дневных переходов. И только вид Свенельда, для которого это приключение было обычной ежегодной работой, трудной, отчасти опасной, но привычной, поддерживал дух Снефрид. Когда-то она также боялась перейти с причала вика Бьёрко на корабль, но для Асварда и его товарищей путешествие через море было обычным делом, и они перевезли ее благополучно; для Свенельда и его людей таким же привычным было плавание по лесному морю. А самое-то поразительное, что на том конце пути, у самой границы Утгарда, живут такие же люди северного языка, у них есть святилище в честь Тора и Фрейра, они также празднуют йоль, Дистинг и Дисаблот, и на жертвенник в священные дни кладут «кольцо клятв», будто в самой Уппсале.