Книга Янтарный след, страница 205 – Елизавета Дворецкая

— Он выглядит старше! – Снефрид мысленно отметила, что Сванхейд и Свенельд, оказывается, ровесники ей самой.

— Это у него жизнь была тяжелая, – Сванхейд хотела улыбнуться, но глаза ее налились печалью.

— Про его погибшего брата я знаю.

— Когда же он успел тебе рассказать? – Сванхейд явно удивилась и бросила взгляд на Ульвхильд.

— Не он. Моя диса.

— Годред был очень выдающийся человек, – со сдержанной, но глубоко въевшейся в душу горечью сказала Сванхейд. – Лучший из трех братьев, потому и понадобился Одину так рано. Ульвхильд была с ним обручена… Он выполнил условие, на котором должен был ее получить, но не вернулся живым… Хватит пока об этом! – Сванхейд решительно переменила разговор, как раз когда Снефрид подумала, что Сванхейд-то скорбит о Годреде явно не меньше, чем его несостоявшаяся жена. – Расскажи мне лучше о моих родичах. С чего между ними начался раздор?

Снефрид внимательно посмотрела на королеву, пытаясь оценить, насколько ей можно доверять. Для нее было жизненно важно подружиться со здешней владычицей, да она и сама чувствовала к ней уважение, как к женщине умной и твердой духом, но у нее скопилось слишком много тайн. Даже недавнюю повесть – о духе Уневы, проклятье, едва не сгубившем Свенельда, обещании выкупить Уневу дочерью, которой только через семь лет придет срок родиться, – было невозможно повторить при Вито: ведь решение Снефрид отняло у той будущую дочь. Вито, если могла бы рассуждать здраво, и сама согласилась бы на это – иначе она уже сейчас лишилась бы мужа, а без мужа не будет и других детей, – но какая женщина в силах безропотно принять такую жестокую сделку? Тем более из столь юных.

— Знаешь что, госпожа… – негромко сказала Снефрид. – Я могу рассказать много такого, что будет любопытно услышать. И еще больше, если ты не станешь спрашивать, откуда мне это известно.

— Тебе рассказала твоя диса? – проницательно заметила Сванхейд.

— Именно так. Она – весьма осведомленная рассказчица, но не любит лишних вопросов.

— Думаю, мы можем ей доверять, – Сванхейд взглянула на Вито. – Если она знает кое о ком больше, чем мы, хотя этот кое-кто живет с нами. Хорошо, мы не будем спрашивать лишнего.

В ближайшие дни королева Сванхейд была почти неразлучна со своей гостьей. Постепенно Снефрид рассказала ей о себе, о том, что вынудило ее покинуть родные края и пуститься через Восточное море. О раздоре между старым Бьёрном конунгом и Эйриком, о попытке убить ее по приказу Бьёрна, о соперничестве двух его внуков – Альрека и Бьёрна Молодого – из-за девушки, на которой, скорее всего, Бьёрн Молодой теперь женится. Слегка отступив от истины, она сказала, что повстречала Эйрика в доме его матери, госпожи Алов, – как и собиралась сделать изначально. Знать о том, что ей, Снефрид, досталась от тетки непростая честь хранить нить судьбы Эйрика, не нужно было никому на свете. И Эйрик, и Альрек, и Бьёрн Молодой приходились Сванхейд братьями, поэтому она с жадным любопытством выслушивала все, что их касалось. Было мало надежды, что она хоть когда-нибудь с ними увидится, поэтому в конце концов Снефрид даже намекнула, что когда у Бьёрна Молодого от той девушки родится первый ребенок, это будет ребенок Альрека. Сванхейд жадно впитывала эти рассказы и жаждала знать больше; сведения о чужой жизни удовлетворяли ее природное любопытство и давали ощущение власти. Она явно хотела выведать, насколько далеко зашла дружба самой Снефрид с Эйриком, но об этом Снефрид отказывалась говорить, ссылаясь на то, что у нее есть муж и она намерена с ним воссоединиться. Золотую застежку с баранами Сванхейд считала подарком Эйрика – кто, кроме конунга, может делать такие подарки? – и это Снефрид не стала опровергать. По глазам королевы было видно, что ее мучит тот же вопрос, как и многих до нее: почему Снефрид рассталась с Эйриком в миг его победы и славы и отправилась за море, где не найдет и десятой доли тех же благ? Он сам отослал ее, понимая, что настоящему конунгу, имеющему земельные владения, не следует держать при себе замужнюю наложницу? Надумал жениться?