Книга Янтарный след, страница 149 – Елизавета Дворецкая

Полем поединка служил парус, расстеленный на ровном участке камня, – самом ровном, какой смогли найти поблизости. Хлёдвир явился к нему первым и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Для столь важного события – это был первый поединок в его жизни – он нарядился в лучшую свою рубаху синей шерсти, обшитую красным шелком по вороту и рукавам, синие же обмотки и узкие коричневые штаны. На поясе с позолоченной бронзовой пряжкой висел ударный нож с рукоятью резного моржового зуба. Шлем у него был франкской работы, с верхушкой, немного наклоненной вперед, будто гребень небольшой волны. В правой руке он держал топор, в левой нарядный щит с двумя желтыми конями на черном поле. На щите не было пока ни единой отметины от ударов – Хлёдвиру не приходилось пускать его в дело.

Ормар прибыл, как подобает вождю, в сопровождении троих оруженосцев; шедший первым нес стяг с белым журавлем на красном поле. Сразу было видно, что Ормар – птица другого полета: на нем был белый сарацинский кафтан, отделанный красным шелком с узором из цветов и коней, штаны голубого льна, широченные штанины собраны в мелкую складку. Люди Хлёдвира пересмеивались между собой – с чего бы, дескать, Ормар напялил на ноги два мешка, неужели боится так крупно обделаться со страху? Викинги понимали это по-другому: такие штаны для пешего боя плохо пригодны, и надев их, Ормар не только хвастается добычей, но и выражает пренебрежение к противнику. Ну кто этот самодовольный и заносчивый «мешок серебра», весы ходячие, против вождя викингов, что только за последние три лета добыл столько славы, что хватило бы на троих? Ниже колен ноги Ормара были покрыты красно-коричневыми обмотками, на хазарском поясе с серебряными накладками висел кривой сарацинский кинжал. Шлем тоже был восточный – высокий, с наносником и кольчужной бармицей.

Увидев Хлёдвира и быстрым пристальным взглядом оценив его снаряжение, Ормар снял перевязь с мечом и передал оруженосцу. Взамен ему дали боевой топор с серебряной насечкой на обухе, хищно изогнутым лезвием и выступающим передним «зубом». Щит у него был очень простой, обтянутый бурой кожей, со следами от ударов.

— Начнем, пожалуй, – все с тем же устало-небрежным видом сказал он и шагнул на парус. – Помни: кто сошел с поля, тот утонул!

— Себе напомни! – дерзко ответил Хлёдвир. – Я-то помоложе тебя буду!

Ормар только усмехнулся. Он двигался неторопливо, будто ничего особенно не собирался делать, но топор в его руке несколько раз крутанулся в воздухе, лучше любых слов показывая, как привычно хозяину это оружие, как ловко и быстро способно двигаться.

Хлёдвир сразу принял боевую стойку и теперь был словно звенящая струна. Его переполняло возбуждение и готовность к чему угодно.

Право первого удара принадлежало Ормару, как принявшему вызов, но он небрежным движением показал, что уступает его противнику. Хлёдвир не заставил себя упрашивать: прыгнув вперед, без затей махнул топором сверху вниз. Ормар даже не стал поднимать щит – лишь сместился вбок, и удар провалился в пустоту. Следующий удар Хлёдвир направил Ормару в голову; тот поднырнул под него и внезапно ответил так быстро и мощно, что Хлёдвир едва успел подставить щит и пошатнулся. Но Ормар отступил и пошел по кругу, все так же крутя топором в воздухе. Это был как будто не бой, а только обещание, мягкая угроза.