Книга Янтарный след, страница 134 – Елизавета Дворецкая

— Ты сама решила встать на путь Фрейи! – назидательно сказал Кетиль. – Могла бы сидеть у себя дома и ждать, пока какой-нибудь муж сам к тебе вернется!

— Нет, так не получилось бы, – Снефрид покачала головой. – Сидя дома, я могла дождаться только новых бед.

Своим нынешним спутникам она не рассказывала обо всех причинах, что вынудили ее бросить дом и отправиться за море. Но, видимо, Кетиль прав – пока она не достигнет конца пути и не отыщет хоть какого-нибудь мужа, ей придется разделять с богиней все ее заботы.

Вздохнув, Снефрид направилась по песку вдоль полосы прибоя. Искать янтарные слезы было уже слишком темно, и она только старалась не наступить в лужу. В лесу что-то затрещало, и она с беспокойством вспомнила о кабанах. Едва ли они полезут сюда, где так много людей и горит огонь, но сейчас у них детеныши, мало ли что?

Сначала ей были видны костры позади, в большом стане. Она обогнула мыс и сосны, и стал виден костер впереди – в малом стане. Держа путь на огонь, Снефрид заметила, что на судне возится два-три человека; мельком она подумала, что люди Раудольва собираются на нем спать и устанавливают кровлю из паруса. На больших кораблях так тоже иногда делали, и тогда корабль превращался в тесный и душноватый, но вполне уютный дом.

Хлёдвира она увидела у костра, возле Раудольва – они увлеченно о чем-то толковали. Перед ними на нескольких щитах были разложены два-три высоких сарацинских шлема, кольчуга, пластинчатые брони – и впрямь вещи дорогие и редкие, – еще какое-то оружие. Когда Снефрид вышла из темноты и приблизилась, оба воззрились на нее с изумлением.

— Мой дорогой супруг! – самым нежным голосом заговорила Снефрид. – Я понимаю, что ничего нет слаще на свете, чем дружеская беседа, но уже полночь и нам пора спать. Асвард намерен отплыть на рассвете, надо успеть выспаться. Не хочу ложиться одна, ночью может быть холодно. Пойдем в шатер, там все давно готово.

— Ну-у-у… – Хлёдвир был несколько ошарашен этим соблазнительным приглашением и не понял, взаправду ли Снефрид собирается с ним спать или только пытается увести от Раудольва. – Конечно, дорогая. Уже иду.

— Была бы это моя жена, я бы не заставил ее просить меня дважды! – После небольшой заминки Раудольв встал и хлопнул Хлёдвира по спине. – Ничего, хорошо посидели! Завтра увидимся.

— Пойдем, дорогая! – Хлёдвир подошел к Снефрид и приобнял за плечи.

Она поймала его ехидный взгляд – не будешь же ты рваться из объятий любимого мужа у людей на глазах! Снефрид продолжала натянуто улыбаться, но подумала: неужели успел забыть, к чему приводит склонность давать волю рукам?

Торопясь поскорее уйти от Раудольва с товарищами, она потянула Хлёдвира в сторону своего стана. Но сразу придержала шаг: после света костра она ничего не видела в темноте и побоялась наступить на что-нибудь.

И вдруг некая сила оторвала от нее Хлёдвира – кто-то набросился на него сзади и попытался свалить на песок. Хлёдвир почти успел обернуться, хватаясь за скрам на поясе, но достать его не сумел: двое повалили его, прижали к песку и стали вязать.

Снефрид увидела это лишь мельком. Не глядя на борьбу на песке – там метались руки, ноги, слышались сдавленные крики, – она безотчетно кинулась в сторону, но тут же наткнулась на кого-то, кто выскочил из темноты прямо на нее. Ее крепко схватили, на голову набросили мешок. Не поняв как, она сама оказалась лежащей на холодном песке; запястья и щиколотки стиснула веревка, и Снефрид глухо вскрикнула под мешком. Тут же земля ушла: Снефрид подняли, перебросили через чье-то плечо и бегом понесли по песку. Кричать в таком положении было невозможно, и Снефрид лишь глухо пыхтела от боли в боку. Ее окутывал запах вяленой рыбы, и она с перепугу не понимала, откуда он взялся.