Книга Оружие Вёльвы, страница 68 – Елизавета Дворецкая

— Нет, – она покачала головой. – Не стоит. Если я играю с мужчинами, то всегда выигрываю.

— Видно, у тебя много удачи. Даже больше, чем у мужа?

— Ульвара всегда любили норны.

— Он, должно быть, часто выигрывал?

Вопрос был совершенно невинный, но Снефрид ощутила опасность и лишь улыбнулась в ответ.

Невольно она думала, что при слабом здоровье Асбранда приобретение в дом такого дельного человека, как Триди, было бы большой удачей, если бы не убежденность, что он явился за ларцом. Скорее бы уже вернулся отец!

По вечерам они немного разговаривали. Больше не упоминая о Хаки, Триди будто невзначай расспрашивал ее об Ульваре. Да и кто на его месте не стал бы любопытствовать о судьбе хозяина дома, где осталась в одиночестве такая молодая и красивая женщина! Снефрид не видела причин таиться: об этих делах знала вся округа, да и с ларцом тот проигранный товар никак не был связан. Постепенно она рассказала всю сагу, в том числе и новые вести о том, что груз пушнины на две с половиной сотни серебра мог быть просто проигран, а не отнят викингами.

— Но если те двое выиграют тяжбу, сможешь ли ты расплатиться? – спросил Триди, выслушав ее.

Он сидел, слегка наклонившись к очагу и сцепив руки перед собой. Глядя на его спокойное лицо, худощавую, но жилистую спину, покатые плечи, крепкие, как дерево, Снефрид невольно ощутила острую тоску. Если бы этот мужчина, сдержанный и такой уверенный, по-настоящему был на ее стороне, если бы она могла доверить ему разбираться с Кальвом и Фроди – какое бы облегчение она испытала! С усилием она отогнала от себя эту соблазнительную мысль. С чего бы ему за нее заступаться? Он прибыл сюда совсем с другой целью. Число ее тревог его присутствие лишь пополнит, а не уменьшит.

— Нет, не смогу, – честно ответила она. – Мне не хватает семьдесят два эйрира.

— И тебе больше нечего продать? – Триди зорко взглянул ей в глаза.

— Разве что свои украшения и крашеную одежду.

— Неужели муж не оставил тебе никаких дорогих вещей?

Снефрид покачала головой.

— Может, кто-то ему был должен?

— Нет, это мы еще были должны Фридлейву хёвдингу, но ему я долг отдала, когда продала тот хутор.

— Не может такого быть, чтобы Ульвар никогда не выигрывал! Чтобы человек, любимый норнами, все время играл и ни разу не выиграл ничего ценного!

— Мне известно только том, как он проиграл нечто ценное! – в сердцах ответила Снефрид. – Оттого все мои беды!

Видя, что ей неприятно об этом говорить, Триди промолчал.

* * *

Настал последний день тинга в Уппсале. Если ничто Асбранда не задержит, завтра утром они с Барди тронутся в обратный путь и к вечеру будут дома. Он этой мысли у Снефрид на душе было весело, да и день выдался прекрасный – солнечный, теплый совсем по-летнему. Сегодня утром, когда Коль прибирался в хлеву у коз, она нашла в соломе первое этой весной куриное яйцо и обрадовалась ему, как всякий год, будто золотому браслету. Ягнята и козлята весело прыгали на зеленой траве, и Снефрид смеялась, глядя на них: охотно запрыгала бы вместе с ними.

Вздохнув, она ушла в женский покой и стала разбирать выстиранные рубашки, отыскивая прохудившиеся места, куда нужно поставить заплатки. После стирки всегда находятся такие места. Для заплат у нее имелись в ларе несколько уже сношенных рубах, из которых можно вырезать куски покрепче – с подола, где ткань почти не изнашивается. Она рылась в ларе, как вдруг услышала позади себя легкий скрип двери.