Книга Оружие Вёльвы, страница 35 – Елизавета Дворецкая

«Жди сегодня!» – услышала Хравнхильд однажды утром, едва проснулась. Вернее, за миг до того как проснулась – этот голос ее и разбудил. Отец, старый Хравн, нередко предупреждал ее о чем-либо, особенно о гостях. Слова эти ее и обрадовали, и заставили насторожиться. Она знала, что отец чем-то разгневан в последние дни. Ей-то было известно, кто наслал непогоду на округ Лебяжьего Камня, она не знала только – почему. И сейчас его голос звучал сварливо, раздраженно, но все же Хравн снова мог говорить, а не просто выть голосом ветра.

Но кого ей стоит ждать? На уме у Хравнхильд была племянница, Снефрид. Несколько раз она выходила и смотрела на запад, где в двух роздыхах отсюда лежал Асбрандов хутор. Но оттуда никто не показывался, а потом стемнело, и смотреть стало бесполезно.

К ночи непогода совсем разгулялась, снегопад густел, ветер усиливался. Лишь раз ущербная луна мелькнула меж облаков, одетая лиловой, будто цвет вереска, дымкой. А потом… Хравнхильд ушам не поверила – раздался удар грома. Она как раз была снаружи, возле дома – ходила проверить на ночь коз и подоить ту единственную, которая зимой доилась. Услышав громовой удар, Хравнхильд в испуге вскинула голову и успела заметить меж облаков такую же лиловую, как лунная дымка, молнию. Это как же должен был разъяриться Тор, если достал свой молот в глухую зимнюю пору? Все живое в такую ночь хотело одного – спрятаться. Юркнув в дом, Хравнхильд тщательно заперла дверь.

Похоже, сегодня можно никого уже не ждать, думала она, сидя у очага с пряжей и посматривая на свою старую серую собаку – ради долгой верной службы Хравнхильд позволяла ей зимой ночевать в доме. Какая же должна быть нужда у человека, чтобы выйти наружу в такую ночь – именно сейчас и окажешься между бегущими девами ётунов и разъяренным Тором. Кари, ее старый работник, уже спал в дальнем углу спального помоста, навертев на себя несколько шкур и овчин. Хравнхильд и сама подумывала лечь. Поленья в очаге она расположила так, чтобы горели подольше, но все равно придется ночью вставать и подкладывать, иначе дом остынет. Однако она медлила – предчувствие не давало ей уйти на покой. Старый Хравн редко подает голос, но никогда не делает этого зря.

Над кровлей гудел ветер. Вдруг серая собака подняла голову, прислушалась, выпрямила передние лапы и встала. Хравнхильд отложила веретено, наблюдая за собакой. Та уверенно направилась к двери и стала принюхиваться.

Собака гавкнула. Напряженный слух Хравнхильд различил снаружи какой-то шум – непонятную возню, будто что-то большое тыкалось в толстые, стоймя вкопанные доски, составлявшие наружную стену дома. Ее пробила дрожь – вспомнилось предостережение Хравна. Ничто хорошее не может прийти в такую ночь! Собака залаяла, и возня снаружи усилилась.

— Тише ты! – шикнула Хравнхильд на собаку, быстро подходя к двери.

Казалось, что-то крупное, как медведь, трется о стену. Обливаясь дрожью, Хравнхильд взяла стоявший на краю лавки топор и глянула на Кари: надо бы его разбудить.

Потом раздался стук – кто-то колотил снаружи в стену. Хравнхильд испугалась еще сильнее – этот беспорядочный стук могло производить какое-то лишенное разума существо. Тролль? Дева зимы? Одинова дикая охота – время для нее самое подходящее – обычно не стучит в двери, но что если какой-то из ее участников отбился от своих?