Книга Оружие Вёльвы, страница 26 – Елизавета Дворецкая

— Три! – объявил Бьёрн Молодой, разогнулся и хлопнул Фроди по плечу. – Пока небогато, приятель!

Снефрид подошла к столу вплотную и собрала кости. Пламя светильника ярко освещало ее тонкие руки, и люди не сводили с них глаз, будто решалась судьба каждого. Она кинула кости в рог, небрежно встряхнула его и выбросила их на стол.

Двое или трое чуть не сшиблись лбами, стремясь скорее увидеть метки.

— Пять! – ликующе воскликнул Бьёрн. – Ага!

— Видишь, Фроди! – Снефрид положила рог на стол. – У тебя маловато удачи, чтобы тягаться со мной. И лучше вам сразу оставить это дело, пока вы не навлекли на себя позор и беду!

Фроди тяжело дышал, даже оперся рукой о стол. Потом поднял глаза на Снефрид, и в них больше не было льстивого дружелюбия.

— В семье вашей все – ведьмы, – пробормотал он. – Гуннхильд сколько раз это говорила. И бабка твоя, и мать, и тетка… По глазам видно – и ты!

— Ну так что же ты не прислушался к этой мудрой женщине? – Снефрид уверенно встретила его досадливый взгляд. – А еще камень ей поставил!

Улыбнувшись игрокам и кивнув Бьёрну, она развернулась и направилась в женский покой.

— Удача удачей! – крикнул Фроди ей вслед. – А деньги деньгами! И посмотрим, как все будет, когда мы найдем свидетелей!

— Главная наша надежда в том, что они не найдут свидетелей, – сказал Асбранд, когда они со Снефрид наконец вернулись домой и избавились от чужих ушей. – За три года люди могли умереть, кто-то мог уехать – Кальву придется погоняться за этим счастливцем из Хедебю в Каупанг или еще куда-нибудь, а на это уйдет не одно лето.

Саму суть обвинения – мог ли Ульвар проиграть товара на три сотни серебра – Асбранд и Снефрид даже не обсуждали. Мог. Оба они знали, что проигрыш куда более вероятен, чем то, что Ульвар нашел выгодного покупателя и продал пушнину раньше намеченного.

— У меня осталось ровно сто шестьдесят эйриров, – говорила отцу Снефрид, – от продажи хутора. А нужно двести тридцать два. Еще семьдесят два надо где-то взять. Мои украшения на столько не потянут.

— Если ты сама не захочешь отдать, по суду им до твоего имущества не добраться, и до моего добра тоже. Но если Фроди и Кальв сумеют найти надежных свидетелей, если какой-нибудь торговый человек даст клятву на кольце, именами «Фрейра, Ньёрда и всемогущего аса», что выиграл у Ульвара ту самую пушнину, нам с тобой придется выбирать: либо продать что-то из скота и дорогих вещей, чтобы расплатиться, либо смириться, что Ульвара приговорят к изгнанию и он не сможет вернуться.

Снефрид молчала. Пожертвовать мужем было бы некрасиво. Но умно ли будет разорить себя ради доброго имени человека, который, быть может, никогда не вернется в родные края?

— Ты говорила, что он нажил большое богатство где-то в Грикланде? – вспомнил Асбранд. – Что Хравнхильд это предрекла?

— Хравнхильд сказала, что мы здесь никогда его больше не увидим, – тихо призналась Снефрид. – Ни-ко-гда.

Они еще помолчали. Им не требовалось обсуждать положение дел, чтобы понять: если они смирятся с бесчестьем и изгнанием Ульвара, тень бесчестья упадет и на них. Чтобы от него избавиться, Снефрид будет лучше порвать с беглым мужем, поскорее снова выйдя замуж.

— Так понадобится ли ему доброе имя в наших краях? – через какое-то время сказал Асбранд. – Стоит ли нам бояться, что ему присудят изгнание, если он уже сам себя изгнал?