Книга Оружие Вёльвы, страница 155 – Елизавета Дворецкая

— Эйрик конунг, мы же договорились, – полушепотом сказала Снефрид, переворачиваясь на спину; иначе он бы ее не услышал, а говорить громче она боялась, помня, что спальный чулан от грида отделяет лишь дощатая перегородка, в которой могут быть щели. – Я только притворяюсь твоей наложницей. А на деле я – старая пряха, оберегающая нить твоей удачи.

— Ну, я подумал… – рука Эйрика теперь оказалась у нее на животе, – одно другому же не мешает. Если по виду ты теперь молодая пряха.

— Мешает. Убери руки, иначе я рассержусь.

— И что тогда? – судя по голосу, Эйрика это не очень испугало.

— Я… стану по ночам превращаться в кривую старуху с единственным зубом. А тебе все равно придется делить со мной постель. А днем буду молодой и красивой, чтобы все тебе завидовали.

— В темноте не видно. Я закрою глаза и буду вспоминать, какая ты на самом деле. А когда все случится, ты поневоле опять станешь красивой. Ты же рассказывала, как было с тем твоим прадедом, я теперь знаю.

Его рука мягко переместилась чуть ниже. У Снефрид в животе словно пробивался источник огня, рассылая волны томительной дрожи по всему телу. Ей хотелось сбросить эту руку, пока она не лишилась рассудка и не сделала того, о чем потом пожалеет. По жилам разливалось томительное ощущение пустоты – и совсем рядом был тот, кто в силах наполнить ее жизнью. Как будто иной дух, но дух-женщина – диса, валькирия, богиня, – заполняла тело Снефрид и толкала к тому, чего требовала ее природа. Этот дух тянулся к Эйрику – сосуду Одиновой силы, они с ним были родственными существами.

Но обычная, прежняя Снефрид еще не готова была отдаться во власть этого нового, зреющего в ней существа. Оно лишь пробуждалось в ней, когда она ступала на воздушную тропу и произносила слова заклинаний, но, когда Снефрид возвращалась в земной мир, богиня исчезала. Ее разум хорошо ощущал разницу между ними, богиня в себе пугала ее, она пока не решалась полностью ей довериться.

Ведь если она это сделает, возврата к прежней Снефрид уже не будет. А ей все еще мерещилось, что когда-нибудь ее приключения окончатся и все пойдет как было.

— Ты просил меня сопровождать тебя, – скучным голосом сказала Снефрид. – Не заставляй меня пожалеть о моей доброте. Со своей удачей не ссорятся.

Эти последние слова отдавали ледяным звоном – именно так сказала бы Хравнхильд, если бы была кем-то недовольна.

Эйрик вздохнул, убрал руку и повернулся к Снефрид спиной. Она повернулась спиной к нему. Если Фрейя будет к ней милостива, он не храпит во сне…

И уже засыпая, она вдруг поняла, что за существо толкает ее к Эйрику. Да это же она – его истинная небесная покровительница, спе-диса. Конечно, она любит Эйрика, чье рождение позволило ей выйти из неразличимого множества духов-праматерей и обрести неповторимый облик. Уж она-то со всей охотой открыла бы Эйрику объятия, и у нее нет для этого других рук, кроме рук Снефрид.

* * *

Уже к следующему дню после возвращения Гардара все помосты в спальном покое Дубравной Горки и даже сенные подстилки в кладовой заполнились тяжелоранеными, которых нельзя было везти дальше. Уцелевшие корабли разбитого войска, проходя на север к Уппсале, сгружали их здесь: все знали, что здесь живут сведущие женщины, которые сумеют позаботиться о раненых. Все девять помощниц «малой вёльвы» трудились не покладая рук.