Онлайн книга «Оружие Вёльвы»
|
Эйрик стоял на носу, глядя вперед, в проливы, где ждало их войско Бьёрна. Большинство его людей были в кольчугах и шлемах, но он сейчас был раздет до пояса, рядом лежала довольно длинная, до колена, куртка из медвежьей шкуры. Ее рукава кончались чем-то вроде варежек, тоже из шкуры, с пришитыми когтями, так что когда он брался за оружие, будучи одет в эту куртку, казалось, что древко секиры сжимают настоящие медвежьи лапы. Ветер развевал его длинные светло-рыжие волосы, перед собой он держал свой щит и нараспев повторял одиннадцатое заклинание Одина – то, что оберегает воинов в битвах, призывает к ним защиту валькирий, отгонят стрелы и затупляет вражеское оружие. На внутреннюю поверхность щита были нанесены руны Соул, Альгиз и Ансуз – руны Альвхейма, валькирий и Одина. Гребцы, сидя спиной к Эйрику и лицом к Снефрид, то и дело бросали на нее взгляды, выражавшие убеждение, что светлый Альвхейм и благие силы альвов уже здесь, с ними. Дул ветер, трубили рога, один хирдман возле мачты размеренно бил в большой бубен. В одном ритме с ударами бубна Эйрик выпевал каким-то особым низким голосом короткие строки заклинания, где Снефрид разбирала только имя Одина. Порой слова человеческой речи сменялись рычанием и ревом. Протяжное пение, подкрепленное ударами бубна, подчиняло гребцов, вовлекало в свой ритм. Лица их делались отрешенными и вместе с тем воодушевленными – Один овладевал их душами, сам дух воинственности и бесстрашия. Ярость берсерков – не что иное как одержимость Одином, растворение человеческого духа в божественном, а уж Один сообщает человеческим телам звериные способности. Три имени его – медвежьи: Бруни-Бурый, Хрёд-Рычащий и Йольф-Медведь. Становясь медведем в бою, вдохновенно-одержимый становится Одином… Будучи женщиной, Снефрид не подчинялась этим чарам, но и ее душу это пение, это зрелище наполняло безумным восторгом. Эйрика обучали этим заклинаниям, как мужчину из священного рода Инглингов и как берсерка, и он до такой высокой степени овладел искусством призыва, что легко сообщал свое воодушевление Одином всем, кто был вокруг. Глядя на него, Снефрид понимала, почему его так чтит собственная дружина и почему он так прославлен – Один воистину находился сейчас в нем, корабль вел в битву сам Повелитель Битв. Душа расправлялась, делаясь огромной, как небо и море, рвалась вверх и вширь, и грозящая смерть была не страшна. Любой из этих людей в боевом снаряжении, налегающих на весла, не боится смерти – в светлом воздухе он видит валькирий, готовых и помочь победить, если такова воля Одина, и унести собой того, кто будет ими избран… * * * Ей все было видно очень хорошо. Когда вдали показались корабли Олава, Снефрид и Мьёлль высадили на оконечность ближайшего острова. — Когда все закончится, я вернусь за тобой, – сказал ей Эйрик, уже облаченный в медвежью куртку; оружничий держал возле него щит с кровавыми рунами и шлем. – Или нет, – добавил он и подмигнул. И в тот миг, когда его правый глаз был прикрыт, на Снефрид глянул с его лица сам Один. Эйрик не отличался склонностью к шуткам, и такой непривычной веселостью его наградило ощущение близости богов, отворенных ворот смерти. Его темно-серые глаза сейчас смотрели отстраненно и притом очень пристально; он едва замечал Снефрид, зато очень хорошо видел ту воздушную тропу, на которую собирался вступить. Снефрид хотела еще раз ему напомнить, чтобы избегал «боевой ярости», но не посмела – им уже владел Один, Один решал, каким ему быть, и не будешь же давать советы божеству! |