Книга Оружие Вёльвы, страница 141 – Елизавета Дворецкая

— Хравнхильд… – хрипло произнес Эйрик, отчасти как вопрос. – Это же ты…

О Фрейя! Это для Снефрид они знакомы уже три дня, а Эйрик видит ее по-настоящему в первый раз! Это как при их встрече на Каменистом Озере – благодаря маске он сразу узнал Хравнхильд в хозяйке домика, а Снефрид пришлось подождать, пока он назовет ей свое имя.

— Конечно, это я, – ответила она, будто иначе и быть не может. – А ты думал, что наткнулся на Эльрун или Сванхвит^[33]?

— Я…

Эйрик явно не мог справиться с растерянностью. Снефрид надоело смотреть на него снизу вверх, и она сделала шаг вперед, на более высокий камень. Эйрик подался ей навстречу, протягивая руку; не подумав, она уцепилась за нее и позволила втащить себя на каменную плиту под соснами. По мокрому телу от ветерка побежали мурашки. Но, вместо того чтобы выпустить ее руку, Эйрик, наоборот, второй рукой обхватил ее за талию.

— Как это вышло? – пробормотал он, вплотную разглядывая ее лицо, мокрые волосы, шею, обнаженные плечи и руки, придерживающие сорочку на груди. – Ты… изменила облик?

От его объятий ей стало теплее, но накатило волнение и оттого растерянность. Казалось, с такого близкого расстояния он разглядит все ее тайны!

— Как ты догадался, что это я? – Снефрид отстранилась и прищурилась, отважно глядя ему в глаза.

То, что на ней больше нет маски, поначалу смущало ее больше, чем то, что из одежды тоже ничего нет.

— Я увидел твою служанку… и твою одежду, тот серый плащ, чепчик, маску… А потом увидел в воде… мне показалось, это лебедь, но потом разглядел – это женщина. Тут не может быть больше никого… Это ты…

Думай как Хравнхильд, уже привычно велела себе Снефрид. Она же продумала все заранее. Только что ей было почти пятьдесят, и вот она выходит из воды молодой стройной женщиной, на которую можно смотреть не иначе как с восхищением. Сама она, еще не побывав старой, не смогла бы отнестись к этому так, как ее тетка. Но Хравнхильд на ее месте, избавившись от седины в волосах, дряблой кожи, морщин на шее и складочек на боках, заполучив опять плоский живот, упругие бедра и белую девичью грудь, испытывала бы только ликование и гордость.

Снефрид торжествующе улыбнулась и расправила плечи. Эйрик жадно, с неприкрытым любопытством разглядывал ее лицо, и в глазах его проступало восхищение, смешанное с потрясением. У нее было именно такое лицо, какое положено иметь норнам, дисам, валькириям и богиням – строгое, уверенное, но при этом маняще-прекрасное. Казалось, встреть он ее где угодно – сразу понял бы, что это не простая женщина. Правильные, хотя и жестковатые черты, слегка изогнутые светлые брови, нежный румянец на белой коже продолговатого лица. Маленькая горбинка на прямом носу придает чертам изящества. Взгляд серебристых глаз решительный и твердый, в нем чудится холод клинка, но от вида ярких губ охватывает жар. Она словно бы намеренно отталкивает, но от этого к ней сильнее влечет. Губы сложены строго, но мерещится в них тень насмешливой улыбки; глаза пристально прищурены, но на дне их таится лукавый вызов. Бесконечно можно смотреть в эти черты, в эти глаза, пытаясь разгадать тайну ее благосклонности. Такая красота может быть рождена только на небе; к ней боязно приблизиться и невозможно ее покинуть.

Но его вирд-кона оказалась не просто красивой. Женщина, принимавшая его при рождении, стала выглядеть так, будто моложе его на несколько лет.