Книга В полночь упадет звезда, страница 97 – Елизавета Дворецкая

— Давала мне бабка Оздрава «дедову кость» и к своему очагу посылала доли искать. Кость потеряла я, так хоть сама дойду, – Горыня вздохнула. – Где другие «дедовы кости» лежат.

— Ну, бабкин наказ выполнять надо, – не без печали согласилась баба Луча.

Горыня вывела за ворота сани, куда опять уложила свое имущество: короб с пожитками, горшок с прахом, кур в лукошках и коз. Посвист проводил их немного по реке, напоминая своим парням приметы дороги. Помахав ему, втроем пустились в путь: парни впереди на лыжах, Горыня следом в санях.

Верст через десять-двенадцать река Салец окончилась. Остановились передохнуть: парни развели костер, вскипятили в котелке воды, заварили немного сосновой хвои – такой напиток и согревает, и придает сил. Лошадь тем временем паслась в молодых елках. Сами поели хлеба от бабы Лучи и копченой бобровины, которой запаслись «волки». Потом тронулись дальше.

По пути были не сплошные леса – этот край потомки древних дулебов обжили давным-давно, новый лес рос на месте заброшенных пашен. Через рощи и заснеженные луга не вели никакие тропы, и без русла реки, обычно служащего путеводной нитью, Горыня не нашла бы здесь дороги. Однако «волки» бывали на Черногузке – Горыня почти не сомневалась, что они ходили туда набегами, в поисках добычи, пользуясь тем, что там жили уже не волыняне, а бужане, племя родственное, тоже из дулебовичей, но другое и управляемое другим князем.

— Кто же у них князь? – спросила Горыня, впервые задумавшись об этом.

Пока она жила в Волчьем Яру, все чужие края для нее были одинаково «за тридевять земель», где сидит какой-нибудь царь Горох.

— Да там, говорят, князь из русов, – ответил Синица. – Давно уже, лет сто.

— Сто лет один князь? – Горыня невольно вообразила скрюченного старца, дряхлого, как гнилой пень.

— Да нет, род его. Ты смотри, – Синица слегка улыбнулся, чуть ли не в первый раз, – если тебе там не поживется, ворочайся к нам.

— В стаю меня примете? – хмыкнула Горыня.

— А что! Ты ж не просто девка – ты… – он запнулся, – дева-волот. Таким можно.

— Ни в какой стае нет таких, а у нас будет! – в восторге воскликнул Шилохвост.

Горыня вздохнула. Она только-то и хотела, что быть «просто девкой» – кем-то таким, кому не удивляются.

Был бы между Сальцом и Черногузкой сплошной лес, Горыне на санях пришлось бы худо. К счастью, по полям, петляя между перелесками, они довольно бодро продвигались вперед. Парни предупреждали, что до Черногузки можно добраться только к самому концу дня, и Горыня тревожилась, не застанет ли их ночь посреди поля. В зимнем лесу ей еще не приходилось ночевать, хотя ее провожатых эта мысль не смущала.

Но вот впереди показались голые кусты, протянувшиеся двумя рядами вдоль ложбины.

— Это уже Черногузка! – Синица показал посохом. – Далеко там твое Круглодолье?

— Бабка моя говорила, что меньше для пути.

— Сегодня уж не добраться.

— Пройдем еще немного, может, хоть какой двор найдем.

— Смотри, вон стога! – Шилохвост заметил стога сена, прикрытые снеговыми шапками. – Значит, жилье близко есть.

Они проехали еще пару верст вдоль кустов, обозначавших невидимое под снегом русло. И, когда уже темнело, впереди стали видны крыши на длинном пригорке.

— Ну, Круглодолье там ли нет, а теперь не пропадешь, – сказал Синица. – Ступай. Дальше нам нельзя.