Книга В полночь упадет звезда, страница 82 – Елизавета Дворецкая

— Моя баба Луча – Красная Баба, как у нас говорят. Младенцев принимает, покойников на тот свет провожает. Такой не годится среди людей жить.

Это Горыня понимала: соседство женщины, которая близко имеет дело с тем светом, опасно для прочих людей.

— Но она не как Затея. Сама увидишь. Затее до нее было, как… – Верес присвистнул и смерил взглядом расстояние от земли до серого неба.

— Экие у тебя бабки, одна другой краше, – пробормотала Горыня.

— Что у тебя есть? – спросил у Вереса Больма, вышедший их проводить. – Лук взял?

— Да вроде воевать больше не с кем, – Верес подавил вздох, вспомнив недавнюю стрельбу. – Отбегалась эта злыдня…

— Не скажи. Поговаривают, волки из лесов выходиться стали. То ли с ловом им не везет, то ли так шалят, от лишней удали. Овец у Воютичей унесли. Хоть рогатину мою возьми.

— Ну, давай.

Пока ехали вдоль берега Луги, пошел мелкий снег. Свернули на русло другой речки, поменьше – она называлась Салец и вела на восток. Отдохнувшие лошадки бежали бодро. Горыня немного робела при мысли, что ей предстоит встреча с еще одной волхвитой вроде Затеи, но Вересу она доверяла. Да и что оставалось делать? Кроме Вереса, она никого здесь не знала и без его помощи никак не смогла бы найти дорогу в Круглодолье. Хотелось верить, что там живут добрые люди, которые примут ее в память о бабке Оздраве. Но на пути к ним предстояло одолеть лесное море, где путей-дорог не ведал даже Верес.

На Сальце им лишь раз попалась маленькая весь из двух дворов. Дальше потянулись леса – стеной вдоль обоих берегов. Раз Верес, ехавший впереди, придержал лошадь и переждал – перед ними реку переходило стадо из двух лосих с детенышами. Горыня и раньше замечала по пути обгрызенные лосями побеги ивы, кору и ветки осин.

— Лежку пошли искать! – вполголоса сказал Верес, обернувшись к Горыне, и показал кнутом в небо – дескать, снегопад надолго.

Она немного забеспокоилась: если снегопад будет долгим, поведет ли баба Луча ее дальше, на Черногузку? Или придется ждать, пока прояснится?

Снег не унимался, и скоро Горыня оказалась вся усыпана белыми крупинками. Куры спрятались в свои мешки, козы моргали, и она варежкой смахивала снег с их морд. Вот тоже – пришлось козам в путь далекий пуститься.

Еще через пару верст Верес вдруг снова остановил лошадь.

— Жма мой живот! – донеслось до Горыни.

Она выглянула из-за своей лошади: дорогу по руслу преграждал мерзлый ствол упавшего дерева. Проехать было нельзя. Верес выскочил из саней, чтобы его отодвинуть; Горыня хотела пойти помочь, но вдруг раздался резкий свист – аж уши заложило. Козы беспокойно заблеяли.

— А ну стой! – раздался спереди повелительный звонкий голос.

Горыня глянула… и с вытаращенными глазами села обратно в сани, съежившись. Ее пробрала дрожь. За бревном выстроились, выскочив из прибрежных кустов, три фигуры… кого-то. То ли люди, то ли звери, то ли нечисть – в накидках из косматых овчин, черных и белых, а вместо лиц – берестяные личины. Сквозь пелену снегопада эти фигуры казались призрачными и оттого особенно страшными.

К тому же двое из этих леших держали луки с наложенными стрелами, третий – рогатину. Острия были направлены на Вереса.

Сама собой явилась мысль о бегстве, и Горыня глянула назад. Но там обнаружился еще один такой же леший – на опушке, за кустами, шагах в пяти от Горыни, – и тоже с луком наготове.